Вскоре прибыли сани, в которые была запряжена молодая нервная лошадь. Она била копытом и всхрапывала, не понимая, зачем её вытащили из тёплого денника. К тому же ветер усилился. В нём появились первые снежинки – предвестники метели.

– Надо поторапливаться, – Петухов обеспокоенно смотрел на небо.

Лисовского положил на солому, устилавшую дно саней. Остальные шли своим ходом, погружённые в невесёлые раздумья.

– Позовите меня, когда прибудет священник, – попросила я и убежала в дом.

Мне нужно согреться. Ноги казались ледяными после долгого ожидания в снегу.

Василиса с Машей вскочили при виде меня.

– Что с папа´? – малявка бросилась ко мне.

– Он жив, дуэли не было, – успокоила её. – Вась, принеси горячей воды, ноги попарить.

– Так вы что ж, в комнатных туфельках по снегу бегали? – ужаснулась горничная.

– Вась, пожалуйста, – я чувствовала себя выжатой. А ещё предстояло объяснить малявке, что мы с её отцом женимся, после чего он, скорее всего, умрёт.

– Маш, – когда мы остались одни, я усадила её к себе на колени, обняла, подбирая слова.

– Папа´ умрёт? – спросила она испуганно.

– Я не знаю, малышка. Я не знаю.

Я рассказала ей всё. И что Андрей слишком запустил свою рану, и что ему предстоит сложная операция. Но перед этим мы с ним поженимся.

– Ты станешь моей настоящей мамой? – с надеждой спросила Маруся.

– Да, маленькая, стану твоей настоящей мамой, – вот только мне бы хотелось, чтобы это произошло иначе.

– Вася, Кати станет моей мамой, – тяжело вздохнув, сообщила малявка, когда горничная вернулась с кувшином горячей воды и фаянсовым тазом.

– Это ж радостная весть, чего вздыхать-то? – удивилась Василиса её реакции.

– Мой папа´ умрёт.

– Как? – Вася едва не выронила кувшин.

– Папа´ не умрёт! – отрезала я. – Он сильный и упрямый. Он будет бороться за жизнь.

Василиса налила воды в таз. Я опустила ступни в горячую воду, чувствуя покалывание тысячи иголочек, но терпеливо перенося болезненное ощущение. Болеть мне сейчас никак нельзя. Один больной у нас уже есть. Хватит.

Минут через десять Вася велела мне доставать ноги и подала чистую холстину, вытереть. А затем намазала ступни пахучей мазью, которая согревала не хуже горячей воды.

К тому времени как мне сообщили, что священник прибыл, я уже окончательно согрелась. Ещё и Машка раскапризничалась, желая присутствовать на свадьбе. Пришлось долго убеждать её, объясняя, что это не праздник, что проведут только обряд, а сразу после её папа´ ждёт сложная операция. Там будут только лекари и страшные инструменты.

Может, я не права? И стоит взять ребёнка, чтоб повидалась с отцом? Что если он действительно…?

Нет! Я запретила себе об этом думать. Свадьба – лишь предосторожность. На всякий случай. Лисовский не умрёт. По крайней мере, не сегодня и не в ближайшем будущем.

Василиса помогла мне уложить волосы и тепло одеться.

Наблюдая, Маруся забыла об обиде и начала давать советы по украшению невесты. Цветов у нас не было, фаты тоже, как и белого платья.

– Кольцо у вас есть, Катерина Павловна? – вдруг поинтересовалась Вася и смутилась, когда я перевела на неё взгляд.

Точно, кольца! Я об этом не подумала. Андрей носит перстень с печаткой, его можно условно использовать как обручальное. А у меня ничего нет.

– Вот, возьмите, коли не побрезгуете, – Василиса густо покраснела, протягивая мне простое серебряное колечко.

Я обняла её, чувствуя, как меня переполняют эмоции.

– Спасибо, – прошептала, потому что голос срывался.

Когда я вышла из дома, метель уже подвывала, гоняя в воздухе снежные хлопья. День сделался хмурым и сумрачным, больше похожим на вечер. К хирургической палатке подошла с белым кружевным палантином на плечах, будто настоящая невеста.

Я решила, что это хороший знак. И глубоко вдохнув, подняла полог палатки.

Внутри пахло железом и воском. Повсюду стояли свечи, приготовленные то ли для