Ведь не мог Андрей убежать голышом?

И тут я вспомнила. «Пришлю своих секундантов» – кажется, так он сказал? Получается, Лисовский всё это спланировал заранее? И пока я сражалась за его здоровье, эти самые секунданты организовывали смертоубийство?

Ну хоть что-то хорошее в этом есть – Лисовский не бегает голый по усадьбе. Потому что, если моя догадка верна, одежду ему принесли.

Часы показывали почти восемь. В столовой сейчас собираются к завтраку. И если Николая там не будет, значит, эти два идиота всё-таки устроили дуэль.

Я выскочила за дверь. Помчалась по коридору. Чувство надвигающейся беды меня подгоняло, заставляя забыть о приличиях. В столовую я влетела, затормозив в нескольких шагах от стола.

– Кати! – малявка была единственной, кто мне обрадовался.

Похоже, все собравшиеся знают, что происходит. Я обвела взглядом гостей. Кроме Николая отсутствовали Петухов и Александр Владимирович.

– Вам уже лучше? – тоном, каким спрашивают «ты ещё не сдохла?», поинтересовалась Надежда Фёдоровна.

– Где Николай Дмитриевич? – спросила я, стараясь отдышаться.

Может, я всё-таки нагнетаю? Может, Николенька наконец внял здравому смыслу и решил соблюдать постельный режим? Но даже в мыслях это предположение прозвучало глупо.

– Степан, – ровным, слишком ровным тоном произнесла Гедеонова, – принеси стул для Катерины Павловны и поставь прибор.

Нет, здравым смыслом здесь и не пахло.

– Где он?! – выкрикнула я, понимая, что теряю драгоценное время.

– Это ты во всём виновата! – Надежда Фёдоровна так резко поднялась, что опрокинула стул, который с грохотом упал на паркет.

Все замерли, испуганно наблюдая за нами.

– Это ты! – повторила Гедеонова. – Всё из-за тебя.

А я внезапно успокоилась. Она знает, что происходит, и где они. Нужно только уговорить, чтобы поделилась со мной.

– Надежда Фёдоровна, вы должны мне сказать. Эта дуэль – ошибка. Я собираюсь её остановить. Просто скажите, где они. Я всё исправлю.

– Уже слишком поздно, – хозяйка тяжело опустилась на стул. – Уже ничего не исправить. Только ждать…

Я обвела врачей взглядом, задерживаясь на каждом в надежде, что кто-то из них ответит. Уж если мать не желает спасти собственного сына, я не знаю, что ещё сделать.

– В роще за озером, – к моему удивлению, ответил Михаил Данилович, добавляя: – Поторопитесь, если, и правда, желаете остановить.

Судя по его насмешливому взгляду, хирург мне не верил. Или надеялся, что совершу какую-нибудь глупость, чтобы он мог посмеяться. Однако его мотивы были не важны. Главное, что я теперь знала, куда бежать.

– Спасибо, – бросила уже на ходу, выскакивая из столовой.

Холод мгновенно пробрался под платье, не предназначенное для прогулок в такую пору. Домашние матерчатые туфли быстро промокли. Но у меня не было времени, чтобы переодеваться. Михаил Данилович сказал поторопиться, и в этой ситуации я ему верила.

Склон холма, ведущий к озеру, был покрыт снегом. Лишь в одном месте его целостность нарушали следы. Они вели к правому берегу озера, шли по самому краю льда и терялись за деревьями.

Лисовский – ещё больший идиот, чем я о нём думала. С его ногой преодолеть такое расстояние – чистое самоубийство. И ладно ещё под горку, обратно он как собирается подниматься? Или не собирается?

Я подхватила юбки, чтобы не мешались, побежала по следам, проваливаясь в снег выше щиколотки. В голове билась лишь одна мысль – только бы успеть!

Набрав приличную скорость, я не удержала равновесия и полетела вперёд. Упала лицом вниз, пропахав в сугробе борозду. Тут же вскочила, отплёвываясь, и помчалась дальше.