не делает человека счастливым. Приобретение такого богатства не может быть целью, так как она должна состоять в нравственном усовершенствовании. В этих сентенциях сказывались отголоски суждений Аристотеля и влияние натурального хозяйства XIII в. Но важно отметить, что Фома Аквинский отчасти порывал с натурально-хозяйственным и воззрениями. Он оправдывал обмен и даже считал город с его сословным делением населения совершенной формой общества.

Вопросы товарного производства занимали второстепенное место в рассуждениях Фомы Аквинского. Но он высказывался о справедливой цене (justum pretium), поскольку учение канонистов о ней оказалось в противоречии с хозяйственной жизнью городов, практикой монастырей и церковников. Шла идейная борьба вокруг толкования справедливой цены: горожане понимали под ней эквивалентность обмена, а канонисты с помощью нее оправдывали претензии знати на привилегии, утверждая, что цена должна гарантировать людям приличествующее их сословию благосостояние. Комментируя «Этику» Аристотеля, Фома Аквинский признавал, что обмен обуви на дом должен производиться в пропорции, в которой строитель «превосходит сапожника в затратах труда и расходах». В трактате «Сумма теологии» он, казалось, склонялся к пониманию «справедливости цены» в том смысле, как ее толковали горожане. Но завышенная цена оправдывалась, если она не была связана с обманом, и покупатель получал пользу. Аквинат подчеркивал, что сама справедливая цена «не определена до точности, но состоит более в некоторой оценке». Он различал два вида справедливости в обмене. Один из них определял отношения участвующих в нем сторон, гарантируя цену «сообразно вещи», второй – отношение «части к целому» и обеспечивал больше благ тому, кто «больше значит для общественной жизни». Процесс ценообразования он ставил в зависимость от социального статуса участников обмена. Однако социальный статус ни к чему не обязывал продавцов и покупателей. Каждому из них было безразлично, кто покупает или продает тот или иной товар. Классовый смысл рассуждений Фомы Аквинского состоял в защите привилегий феодальной знати.

Аквинат признавал необходимость денег как меры стоимости и средства обращения. В этой связи он писал: «Монета – вернейшая мера материальной жизни в торговле и обороте, подобно тому как милостыня – лучшая мера жизни духовной». В то же время, ссылаясь на Аристотеля, он подчеркивал, что «деньги не могут порождать деньги», т. е. не могут использоваться для получения барыша. Трактуя вопрос о ценности денег, Фома Аквинский склонялся к точке зрения, согласно которой ценность денежных знаков (монеты) может устанавливаться государем, хотя при этом разница между «номинальной ценностью» и «внутренней ценностью» не должна быть значительной. Исходя из этого, он выступал против порчи монет и сравнивал ее с изменением мер длины и веса.

Фома Аквинский считал, что торговать с целью получения прибыли «само по себе постыдно», но зато это «дозволяется всем ради приобретения средств к существованию». Торговая прибыль оправдывалась тем, что она «сама по себе не вносит ничего порочного» в экономическую жизнь, поскольку может быть использована для «честной цели» (поддержка семьи, помощь бедным, общественному делу). К тому же купец, по мысли Аквината, может стремиться к прибыли «не как к цели, но как бы к плате за труд», и прибыль становится такой при продаже вещи, «измененной к лучшему». Предлагалось учитывать и влияние транспортных затруднений. Фома писал, что «занимается торговлей не всякий, кто продает дороже купленное, но только тот, кто покупает для того, чтобы дороже продать». Таким образом, знаменитый богослов одобрял торговлю и оправдывал торговую прибыль. При этом он приравнивал торговлю купцов к сбыту ремесленниками и крестьянами своей продукции.

В соответствии с традициями католической церкви Фома Аквинский осуждал ростовщичество, называя его «постыдным ремеслом» (в письме герцогине Брабантской). Он считал греховным даже обложение налогами ростовщиков, как соучастие в их доходах. Трактуя 78-й вопрос своего сочинения, Фома Аквинский называл взимание процентов продажей того, что не существует, ибо нельзя продавать вещь и затем ее употреблять. Деньги изобретены для обмена, поэтому нельзя брать плату «за пользование деньгами».

Однако в то же время он пытался найти лазейки для оправдания процента как «бескорыстного подарка» в виде взаимности, доброжелательства, любви, а также как формы возмещения убытков (за счет выгоды должника), совместного дележа прибыли от финансирования торговых операций. Если должник получал доходный дом или участок земли, то, по мысли Фомы Аквинского, доходы с них должны поступать заимодавцу. Тем самым он приводил оба традиционных аргумента в пользу взимания процента как возмещения непосредственного ущерба (damnum emergens) в результате задержки денег у должника, и ущерба, возникающего из-за недополучения кредитором возможного дохода от них (lucrum cessans). Корректируя осуждение процента «отцами церкви» (Василием, Григорием Нисским, Иоанном Златоустом, Амвросием, Иеронимом), Фома Аквинский явно лукавил и искал предлог для оправдания процента. Впоследствии, в XV в., когда канонические строгости потеряли значение, взимание процента было признано законным как возмещение упущенных доходов кредитора.

Выступая в качестве защитника интересов господствующего класса, Фома Аквинский признавал правомерность получения земельной ренты. Он утверждал, что в виде ренты земельному собственнику поступает часть продуктов, которая производится силами природы. Тем самым скрывался эксплуататорский характер ренты, получали оправдание повинности, которые несли по отношению к церковным феодалам крепостные крестьяне.

Одной из важных проблем, которые привлекали внимание светских авторов, был вопрос о происхождении крепостничества. Эта проблема трактуется, в частности, в «Кутюмах Бовуази», составленных одним из первых французских теоретиков права Филиппом Бомануаром (1250–1296) и являющихся важнейшим источником по истории средневековой Франции. Бомануар признает, что «по естественному праву все свободны», хотя на самом деле многие крестьяне находятся в зависимости от сеньоров. По мысли Бомануара, личная зависимость возникла несколькими путями. Так, в старину, когда крестьяне уходили на войну, «тех, кои без уважительной причины оставались [дома], обращали навеки в крепостных вместе с их потомством». Некоторые земледельцы вступали под патронат церкви, «побуждаемые великим благочестием», а также попадали в зависимость от светских феодалов, пытаясь «оградить себя от других сеньоров или от вражды, некоторыми людьми к ним питаемой» и решить материальные проблемы. Такое объяснение происхождения крепостничества является вполне реалистичным. Весьма характерно также, что Ф. Бомануар признает неблаговидность некоторых методов закрепощения крестьян. Например, говоря о вступлении земледельцев под патронат церкви, он подчеркивает, что церковные управляющие «изо дня в день ухищрялись взимать с них больше и больше», так что «в конце концов, то, что было сделано по доброй воле и благочестию, обращалось во вред и в умаление состояния потомков».

Вопрос о происхождении крепостничества рассматривается и в знаменитом «Саксонском зерцале» (составленном в 1221–1225), автором которого был юрист Эйке фон Репков, один из передовых людей средневековой Германии. Он проводит мысль о том, что «бог создал человека по своему подобию и своими страданиями освободил одного так же, как и другого». Эйке фон Репков