что земельные наделы (аллоды) еще не стали частной собственностью отдельных семей. § 5 этого титула запрещает передавать землю по наследству лицам женского пола; «Земельное же наследство ни в коем случае не должно доставаться женщине, но вся земля пусть поступает мужскому полу, т. е. братьям». Если не было наследников мужского пола, то земля переходила к общине.

«Салическая правда» защищает верховное право общины на луга, пустоши, леса, болота и другие угодья. Так, согласно § 19 титула 27 рубка леса разрешалась всем общинникам, если только на деревьях не было пометок, сделанных менее года назад: «Если кто возьмет дерево, помеченное более года назад, в этом нет никакой вины». Охраняя права общины на земельные угодья, «Правда» устанавливала серьезные ограничения для поселения в деревнях пришлых элементов. Так, в титуле 45 «О переселенцах» говорилось: «Если кто захочет переселиться в виллу к другому и если один или несколько из жителей виллы захотят принять его, но найдется хоть один, который воспротивится переселению, он не будет иметь права там поселиться».

Вместе с тем составители «Салической правды» были вынуждены считаться с фактом разложения общины и развития частного хозяйства на ее землях. Поэтому в этом юридическом памятнике содержатся законы, охраняющие индивидуальное хозяйство франков (титулы «О краже изгороди», «О различных покражах», «О поджогах», «О вреде, причиненном ниве или какому-либо огороженному месту» и др.). Признавая наличие пережитков родовых отношений (о чем свидетельствует, в частности, титул «О рейпусе»), «Салическая правда» в то же время отразила процесс их постепенного изживания. Так, составители включили в этот сборник законов титул «О горсти земли», в соответствии с которым зажиточные родственники могли отказаться от уплаты штрафов за своих бедных сородичей. Титул «О желающем отказаться от родства» допускал возможность выхода из большой семьи.

Важнейшим источником по управленческой мысли Западной Европы раннего средневековья является «Капитулярий о поместьях» (закон о поместьях), изданный в начале IX в, Карлом Великим (742–814) для всех поместий его монархии. По этому памятнику можно судить об экономических взглядах и экономической политике феодалов-вотчинников. Составитель «Капитулярия» исходит из того, что владелец поместья является монопольным собственником земли, а поместное хозяйство должно обслуживать его «собственные нужды».

Идеалом хозяйства для составителя «Капитулярия» является натуральное хозяйство. Формулируя принципы образцового ведения хозяйства, он предписывал взимать оброки натурой, создавать запасы, «чтобы не было надобности где-нибудь просить… или занимать», развивать различные виды производства. В «Капитулярии» излагаются конкретные предписания об организации полевых работ, расширении скотоводства, садоводства, виноградарства, огородничества. Наряду с этим рассматриваются проблемы организации вотчинного ремесла для осуществления прежде всего сельскохозяйственных работ. Так, например, «Капитулярий» предписывал, чтобы каждый управляющий поместьем имел «в своем ведении добрых мастеров: кузнецов, серебряных и золотых дел мастеров, сапожников, токарей, плотников, оружейников, рыболовов, птицеловов, мыловаров, пивоваров, хлебопеков», чтобы мастера готовили себе помощников, приглашая специально для этого в хозяйство учеников. Предусматривалось создание специальных мастерских для изготовления полотна и сукна.

«Капитулярий» излагает принципы рациональной торговли и управления запасами, предлагает продавать излишки, а покупать продукты, которые не производятся в вотчине. Так, например, управляющим предписывалось покупать высококачественные семена, простое вино и продавать не отправленные во дворец яйца и кур, а также рыбу из садков, если она была предназначена для короля и его свиты, а король в вотчину не приехал. В статье 33 этот принцип формулировался в более общем виде: «После того как все будет распределено, употреблено на семена и иным путем израсходовано, все, что останется от этого из всего продукта… хранить до нашего (королевского) распоряжения, чтобы оно, согласно приказу нашему, или продавалось, или оставалось в запасе».

На экономической политике франкских королей как стратегии государственного управления сказывалось сильное влияние церкви и экономических взглядов папской курии и епископата. Так, обосновывая необходимость помогать неимущим и одновременно преследуя свои материальные интересы, церковь требовала от прихожан уплаты десятины. Это требование нашло отражение в законодательстве Карла Великого. В «Саксонском капитулярии» (последняя четверть VIII в.), например, он предписывал «всем, согласно повелению Божию, давать церквам и духовенству десятую часть своего имущества и заработка». Обязанность каждого платить церковную десятину обосновывалась тем, что «все христиане без изъятия должны возвращать Господу часть того, что Он каждому дал».

На протяжении всего средневековья церковь вела лицемерную борьбу против взимания процентов за ссуды. Уже в период раннего средневековья ей удалось распространить в обществе отрицательное отношение к проценту и добиться издания законов, запрещающих ростовщичество. Негативное отношение королевской власти к взиманию процента проявилось, в частности, в законах Карла Великого. Так, в одном из них говорилось о запрете «давать что бы то ни было с целью роста. Не только духовные, но и светские христиане не должны требовать за ссуду процента». По мысли законодателя, ростовщичество недопустимо потому, что взимание процентов «есть требование того, что не было дано», поэтому «самым законным было бы брать с должника только размеры ссуды». Карл Великий заявлял: «Кто во время жатвы или сбора винограда покупает зерно или вино не ради нужды, но из жадности, покупает, например, за два денье меру и выжидает времени, когда он может продать ее за четыре денье или больше», получает «преступную прибыль». Как мы увидим позже (в гл. 4), этой же позиции придерживались составители «Русской правды».

Проблемы, которые нашли отражение в источниках по ИУМ Франкского королевства, в большей или меньшей степени затрагиваются в документах, характеризующих социально-экономические отношения в других романских странах Западной Европы (в Остготском и Вестготском королевствах, в государстве лангобардов). Однако романизация этих государств была более сильной, чем Франкского королевства. Поэтому одной из наиболее важных проблем, с которыми сталкивалась управленческая мысль Италии и Испании в период раннего средневековья, был вопрос об отношении к формам эксплуатации, унаследованным от Римской империи (в частности, к колонату). Государственные и церковные деятели этих государств рассматривали колонат как важную форму крепостной зависимости, вполне отвечавшую интересам земельных собственников. Так, архиепископ Севильи Исидор (ок. 560–636) в своей «Этимологии» подчеркивал, что колоны находятся под властью землевладельцев, являются держателями господских земель и выполняют в пользу земельных собственников различные повинности. Второй церковный собор в Гиспалисе, состоявшийся в 619 г., подтвердил крепость колонов земле.

Однако отношение к колонату в период раннего средневековья претерпело изменения по сравнению с античностью. Римские юристы рассматривали эту форму эксплуатации как институт, тесно связанный с государственным тяглом, а в отношениях колонатной зависимости на первый план выдвигали прикрепленность к одному и тому же участку земли, а потому разрешали продавать колонов только вместе с парцеллами. Напротив, согласно § 142 «Эдикта» остготского короля Теодориха Великого (ок. 454–526) владельцам имений разрешалось «отчуждать, уступать, продавать, дарить» колонов «без земельного участка».