щекам Анны, а лицо, искажённое гримасой, превратилось в опасную хищную маску.

Сама того не понимая, Воронова призывала воронов. Тройка птиц тут же уселась ей на плечи. Тяжёлые, тёплые, их когти привычно впились в куртку.

— Испугалась, да? — снова хихикнула Анна, и смех этот был хуже слёз. — Правильно. Бойся. Бойся тех, кто вторгается в наш мир, раз они даже богов могут победить!

— Почему ты здесь? Почему ты не привела сюда Церберов? — пыталась достучаться до разума Анны Воронова.

Вдруг она поймала себя на мысли, что не знает не только фамилии Анны, но и её прошлого. Кем она была раньше? Чем занималась до Церберов? Как туда попала, как стала правой рукой главы? Этот человек был рядом годами, и Воронова не знала о ней почти ничего.

А затем она сосредоточилась и посмотрела на Анну по-настоящему внимательно.

— Не может быть, — прошептала она и непроизвольно шагнула назад, почувствовав, как сердце пропустило удар.

Анна нахмурилась и подняла вверх руку, горящую ослепительным, нечеловечески ярким зелёным пламенем. В его свете лицо Анны казалось высеченным из камня, как у древней статуи.

* * *

Яростный активировал два атакующих артефакта и спрятался за камнем. Хатур пристроился рядом, выглядывая с жадным любопытством, которое совершенно не вязалось с ситуацией. Привалова сидела рядом, прижавшись к камню спиной, алые глаза прикрыты.

Остальные артефакторы попятились поглубже в пещеру, но тоже не расслаблялись.

Снаружи медленно оседала пыль — рыжая, плотная, почти осязаемая. Она висела в воздухе так лениво, словно наконец дорвалась до своей мечты — полетать, — и теперь не спешила возвращаться на скучное приземлённое место.

В этой взвеси пыли скрывалось что-то. Что-то опасное, тяжёлое, с хищными обводами, которые угадывались раньше, чем мозг успевал их осознать.

Тёмный силуэт с лёгким лязгом выпрямился, став выше человека примерно в половину. Яростный видел демонов такого роста, но никогда — такой ширины и массивности. Это было другое.

— Демон? — одними губами спросил Яростный у Хатура.

Демон покачал головой. Они продолжали следить за тем, как махина движется в парящей пыли — неторопливо, уверенно, как что-то, у чего нет причин торопиться.

Затем раздался окрик на гортанном демоническом наречии — резкий, командный. Хатур рывком вжал Яростного рукой за камень и скрючился сам, пытаясь занять в два раза меньше места, чем обычно.

— Тс-с-с! — просипел он, прислушиваясь.

Яростный услышал ещё один окрик, затем второй голос — явно недовольный, с интонацией спора. Затем лязг металла о металл.

Во рту появился неприятный привкус тлена — сухой, кисловатый, как запах старой золы: кто-то снаружи использовал Дар смерти. Мощный. Убийственный. Будучи одарённым того же атрибута, Яростный хорошо различал его тональности. Атакующий был силён. Сильнее Яростного.

После Дара смерти пришёл гул пламени — густой, нутряной, как гудение печи. Привалова дёрнулась и скривилась: видимо, она тоже почувствовала его силу через свой атрибут. Потом ещё раз лязгнуло, раздались крики боли, короткие, захлебнувшиеся, и наступила тишина.

В ту же секунду привкус Дара смерти и гул Дара огня исчезли, развеялись по ветру, будто их не было.

Яростный глянул на Хатура и увидел на его лице странную гримасу. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять: демон испугался. Алексею было сложно представить, что такого понял Хатур — командир, бандит и контрабандист — если его испугали звуки чьей-то смерти там, снаружи.

За пределами пещеры раздались тяжёлые шаги, лёгкий гул и лязг. Яростный замер, забыв, как дышать. Если это не демон, но оно способно порвать двух демонов явно высокого уровня — то что это вообще такое?

Раздалось шипение, словно огромный дракон выпускал пар через ноздри, потом какое-то копошение. И вот тут Яростный с ужасом понял, что к ним приближаются другие шаги — лёгкие, почти невесомые, совсем не те, что только что сотрясали землю.

Сдерживая дыхание, он посмотрел на Хатура и Привалову. Оба бледные. Но руки уже сжимают оружие, пальцы белые от напряжения. Дар никто не призывал — боясь спровоцировать.

Шаги затихли. Раздалось лёгкое сопение — тихое, почти любопытное.

А затем:

— БУ! — крикнул кто-то, свешиваясь прямо с камня, за которым прятались беглецы.

В ту же секунду в морду неизвестной твари полетели тёмные копья, огненные клинки и просто крепкая металлическая палка Хатура — последняя со свистом рассекла воздух.

Раздался хруст и треск, визжание. Камень, за которым они прятались, вдруг раскололся на две части, подняв облако пыли, и из него, чихая и кашляя, раздалось обиженное:

— И вот как вы встречаете друзей, да? Да даже демоны дружелюбнее!

Хатур перехватил свою палку, поднял над головой, готовый нанести удар. Яростный его остановил:

— Стой! Это свои.

В клубах пыли, пусть и не таких плотных, как снаружи, сидел недовольный лис — все четыре уха смотрели в разные стороны, шерсть была в пыли и мелких кусочках камня.

— Кефир! — обрадованно бросился к нему Яростный. — Какими судьбами?

— Божественными, — ответил Кефариан и чихнул ещё раз.

Через десять минут Яростный в компании артефакторов и Приваловой стоял рядом со Штормом. А Шторм стоял рядом с…

— Что это? — первым не сдержался Всеволод Кузьмин. Его бронзовые волосы, казалось, обвисли сами по себе, увидев стоящую перед ним махину.

Шторм улыбнулся и похлопал металлического гиганта по боку. Звук вышел глухой и весомый, как удар кулаком в колокол:

— Это Бог войны. Мой самодвижущийся артефакт.

— Самодвижущийся артефакт? — скептически отозвался Яростный. — А что-нибудь более звучное придумать не мог?

— А Бог войны? — чуть обеспокоенно спросил Сергей.

— С этим вопросов нет, осталось только красного цвета добавить на корпус. А вот называть весь класс таких артефактов — а ведь это новый класс, не меньше — самодвижущимися… как-то не круто, не находите? — Яростный оглядел друзей.

Все закивали и потянулись рассматривать махину. Вблизи она оказалась ещё внушительнее — от неё веяло жаром разогретого металла и чем-то неуловимым, как запах озона перед грозой. Дар, живой и ощутимый, гудел внутри на низкой ноте.

Перед артефакторами стояло подобие человека ростом под два с половиной метра. Внутри — небольшая кабина с джойстиками управления и сверкающими рунами панелями. Снаружи — две руки, две ноги. В одной руке подобие автомата, в другой — артефактный клинок, сиявший в рассветном солнце так, что на него было больно смотреть.

Руки пилота можно было положить на джойстики, а можно было засунуть в рукава, управляя руками артефактного монстра напрямую. Часть функций, вроде ходьбы и прыжков, дублировалась внутри металлических перчаток. Хотя часть действий можно было выполнить только с главной панели.

— Надо доработать, неудобно. Или два пилота нужно, — выдал Яростный.

Шторм махнул рукой: