– Чтооо? – взвизгнула Линфора.

– Я обычный. Нормальный лис! Я помогал тебе сколько мог, и сейчас уже могу сказать, что свой долг нормального сына выполнил – самая младшая из моих сестёр выросла и уже вовсе не лисёнок.

– Да как ты смеешь! Помогать нам – твой долг!

– Помогать? То есть содержать пятерых взрослых здоровых лис? – уточнил Итафф.

– Ты поклялся отцу!

– Отец не имел права брать с меня такую клятву!

– Да как ты смеешь такое говорить?

– Уже достаточно легко смею – с твоей помощью. И знаешь, я благодарен тебе за то, что ты помогла мне всё это понять!

Разъярённый визг Линфоры Итафф словно бы и не услышал – за последнее время его обвизжали уже вдоль и поперёк, сбежать не удавалось, увильнуть и скрыться – тоже, так что он поневоле как-то привык…

– Я всё боялся нарушить это своё обещание, не оправдать доверие отца, но ты перегнула палку, вот мне и пришло в голову задуматься, а с чего бы лисёнок, который не мог отвечать за свои слова по любому закону – лисьему или людскому, должен был торжественно клясться, да ещё выполнять эту клятву!

– Но ты обязан!

– Нет. Я обязан помогать тебе, когда ты постареешь и не сможешь обеспечивать себя – от этого я и не отказываюсь. Но исполнять все твои желания я точно больше не обязан!

– Ах ты… – изощрённая лисья ругань полилась на Итаффина непрерывным потоком, от чего он только поморщился:

– Неубедительные доводы – ты к ним уже несколько раз за последнее время прибегала.

– Да ты… мерзавец!

– Спасибо, мама, ты очень ласкова со мной! – с сарказмом ответил Итафф.

– Ты увидишь ещё мою ласку… да и сёстры твои тебе всё скажут, уж поверь! Мы-то никуда отсюда не собираемся, уехать ты тоже не можешь, так что готовься услышать о себе много справедливых слов!

– Я отсюда и не уезжаю, а вот вам лучше вернуться домой. Москва – город дорогой. Да, у тебя хватает денег, но, если ты и лисички тут останетесь, растратите всё быстро, а прихода денег я вам больше обеспечивать не буду.

– Какой забавный лисёнок, – недобро усмехнулась Линфора, которая почему-то никак не могла уяснить, что её сын это всё говорит всерьёз. – Неужели же ты решил нас выгнать?

– Да я вас и не приглашал, если честно! И ты об этом прекрасно знаешь!

– Возможно, но не тешь себя иллюзией, что ты от нас так просто избавишься!

– Мам, я уже избавился – я забрал все свои вещи и переезжаю к Уртяну. Если ты хочешь тут жить, тебе придётся платить полную стоимость за номер.

– Что? ЧТО? Ты не посмеешь! – Линфора метнулась к шкафу, где в глубине, придавленные массивными чемоданами, стояли сумки с вещами сына – ещё бы ей не знать, где они лежат, она их все тщательно обыскала, чтобы понять, правду ли он говорит об отсутствии денег.

Сумок не было…

– Ладно, мам, я пошёл! И да, позволь совет – у тебя сейчас прилично денег, так что не стоит ходить по соседям и выпрашивать у них помощь. Они же помогали по лисьему закону, но теперь-то Тина уже взрослая – никто не обязан тебе что-то давать. Тем более что они – лисы, и не глупые – понимают, что ты отнюдь не нищая. Лисий закон исполнен – пойдёшь опять, над тобой только посмеются.

Он увернулся от брошенной в него чашки и невесело усмехнулся, услышав, как за спиной открывается дверь.

– Вот, вот, девочки, посмотрите на вашего брата, который нас бросает! – патетически начала Линфора, обращаясь к дочерям, вернувшимся с пакетами, от которых чем-то вкусно пахло. Она разглядела, что к сёстрам присоединилась Тина, и набрала побольше воздуха в грудь, описывая преступления сына. Говорила она долго, три дочери громко возмущались, верещали, закатывали глаза, а когда вдохновлённая поддержкой мать перешла к описанию тягот лисьей вдовы с четырьмя сиротинушками на лапах, Тина внезапно её перебила:

– Мама, а меня можно не считать. Я нашла работу!

Линфора от потрясения закрыла рот с таким звуком, словно щёлкнул железный капкан.

– Что? Что ты сейчас сказала?

– Я нашла работу. Буду поваром.

– Я запрещаю! Ты не смеешь принимать такие решения! – воскликнула Линфора.

Нет-нет, конечно, младшая дочка подрабатывала по соседям, правда, заработок был очень невелик, но это поддерживало легенду о бедной вдове, так что это было допустимо и даже полезно, но…

Но сейчас это было просто невозможно, опасно! Если самая младшая из сестёр идёт работать, то что мешает сделать то же самое остальным сёстрам? И даже, как это не невероятно было бы предположить – их матери!

– Ииатина! Ты немедленно выбросишь из головы все эти глупости! – приказала Линфора. – Ты… ты отвратительно готовишь. Опозоришься! Тебе будет стыдно, тебя выгонят, и ты окажешься одна в этой ужасной Москве – на брата-то ты рассчитывать уже не сможешь!

– Мам, но меня уже приняли на работу – мою еду пробовали, она очень понравилась! – просияла Тина.

– Ты должна сейчас же отказаться! – топнула ногой мать. – Я не даю тебе своего разрешения!

– Так оно ей и не нужно – она же совершеннолетняя, – напомнил Итафф.

– И я не отдам её документы!

– Да и не надо, я их и так уже взял! – парировал Итаффин.

– Ты – предатель! Тебе всё равно, что с нами будет. Ты – негодяй!

– Мама не говори так про Итаффа! – вступилась за брата обычно тихая Тина. – Я буду работать в этой гостинице вместе с ним! И вовсе ему не всё равно, что с нами будет!

Линфора открыла было рот, чтобы разразиться руганью уже в адрес Тины, а потом… хитро покосилась на неё и рот закрыла.

– Да как же я сразу-то не догадалась! – подумала она. – Ииатину Итафф всегда баловал, вот она и решила остаться тут и проконтролировать его! Умница! Зря она только мне про это всё не сказала, но, наверное, просто не сообразила! Этот дурак уже запел под её лисопесню – даже документы осмелился выкрасть!

Каждый судит по себе, вот и многохитрой Линфоре и в голову не могло прийти, что её младшая дочь совершенно не жаждет остаться