меня, и вовсе не просто так! Сами понимаете, чтобы пятеро мужчин предпочли трясину женщине, это надо постараться! Кроме внешности, которую вы и сами видите, там такой, нет, там ТАКОЙ характер, что лучше в болото!

Иван, который только-только хотел сказать, что внешность – дело такое, относительное, прикинул, насколько же должен там быть интересный нрав, чтобы пять мужчин, а точнее шесть, считая Геннадия, отправились квакать и есть мух с комарами! Прикинул и покосился на Генчика с невольным сочувствием.

– Да… они смирились. Правда, кое-кому из них потом повезло, нашлись невесты, подходящие по степени родства, а мне – нет! Как назло, подходила только эта, – Генчик кивнул на фото. – Вы не думайте, я пережил бы и габариты и, может, уговорил бы её смыть эту боевую раскраску, но невозможно жить с такой, которая тебя прямо поперёк характера ломает! Короче, я решил оправиться в исконные земли и поискать там среди нашей дальней родни невесту.

Генчик трагичным тоном изложил историю про Гертруду, подведя итог:

– Короче, я стал ещё более невезучим! Я человек, но если меня кто-то толкнёт, то становлюсь жалкой лягушкой! И как мне жить? Меня даже родственники отвергли! Да-да, именно поэтому моих братьев со мной нет! Они все не общаются со мной, потому что это может отпугнуть от нашей семьи невест рода – мало ли, а вдруг они решат, что это у нас гены ломанные. А у братьев есть сыновья…

Иван уже вовсю сочувствовал действительно невезучему типу.

– А вот вы – удачливы… – внезапно сказал Генчик. – Таня… Татьяна прекрасна – характер, внешность. Да ко всему прочему, она ещё и весьма состоятельна!

– Состоятельна? – удивился Иван, который, невольно посочувствовав собеседнику, оказался для того лёгкой добычей.

– Да! Разве она вам не сказала? Ей же принадлежат три квартиры в доме, где она живёт. Одна та, в который вы бываете, и ещё две – там ремонт планируется, но вы представляете себе, сколько стоят такие квартиры? Да и ремонт выльется в целое состояние, а Таня его планирует. Вы что? ПРАВДА не знали? Хм… раз так, я могу предположить, что несколько преувеличил ваше везение. Если она вам об этом не сказала, то явно не рассматривает как кого-то для себя важного. Вы же… без недвижимости, это… гол как сокол, да?

– Не думаю, что для Тани это важно! – парировал Иван, которого эти новости зацепили гораздо сильнее, чем он мог себе представить.

Нет-нет, конечно, Татьяна была вовсе не обязана докладывать ему о своей недвижимости, но… но в свете последних известий выходит, что он реально ничего не может ей дать – другие весовые «состоятельные» категории.

Холодные блекловатые голубые глаза внимательно следили за лицом Ивана, не пропуская ни единого признака беспокойства.

– Зацепило! – ухмыльнулся про себя Герман. – Да-да, так просто считать собеседника болтливым придурком? Знал бы ты, как это – сидеть в тине и выжидать, когда к тебе подлетит проклятая муха или комар! Знал бы ты, как я хочу жить нормально! И Татьяна сможет мне это обеспечить! Да я тебя и близко к ней не подпущу – она мне НУЖНА!

Глава 28. Пункты земноводного плана

Герман вовсе не просто так просиживал своё лягушачье время… С человеческим интеллектом и без особенностей лягушачьего зрения, которое обнаруживает только двигающиеся предметы, он гораздо легче и проще добывал себе еду, значительно надёжнее обеспечивал свою безопасность, а ещё… Ужасно, просто невыносимо скучал!

Возьмите вполне себе развитого физически, видного парня восемнадцати лет, который прекрасно закончил школу, занимался спортом, вовсю привлекал внимание девушек, а потом стал бесправным и беззащитным земноводным… И что с ним будет?

Кто-то из его родственников, кому сразу не находились подходящие невесты, буквально с ума сходил от тоски, молчаливо забиваясь под коряги и кочки, кто-то вопил дни и ночи напролёт от отчаяния… Но Герман не стал делать ни того, ни другого – когда он отказался от невесты и был отправлен роднёй в болото по древнему и строгому наказу ведьмы, которая и наложила проклятие, то сначала разведал обстановку, потом научился выживать, потом от скуки заслужил авторитет среди обычных лягушек, а уже затем, из-за той же скуки, начал выбираться из болота в ближайшее озеро – там, конечно, было опаснее, зато и гораздо интереснее – там были люди!

Дачные участки с одной стороны озера подходили почти к самому берегу, а с другой был удобный пологий спуск к воде, засыпанный мелким чистым песочком, то есть идеальный пляж.

Геннадий то странствовал по дачным участкам, подглядывая и подслушивая за живущими там людьми, впитывая в себя ту жизнь, которой он был лишён, то переплывал озеро и с жадным вниманием следил за теми, кто приезжал искупаться и отдохнуть.

Нет-нет, его не интересовали мамаши с детьми, собственно, детей-то он опасался больше всего, всегда держась от них как можно дальше. Не интересовали компании в возрасте или семейные пары, которые выглядели счастливыми – это раздражало и вызывало горький и противный привкус во рту, словно он случайно проглотил вонючего травяного клопа.

Генчика отчаянно интересовали люди его настоящего возраста – парни и девушки, их отношения, ссоры, примирения, разговоры и взаимоотношения. Он наблюдал, впитывал, запоминал… Учился, как находить слабые стороны и бить по больному, откровенно насмешливо квакал над дураками, раз за разом попадавшими в одни и те же нелепые ситуации.

И… недавно сам поймал себя на том, что, вернув людской облик, тоже ведёт себя по-дурацки! Смешно и глупо. Да, это было понятно – он намучился в чужой шкуре, был уверен, что имеет право на компенсацию, но ничего подобного ему не давалось, напротив, все, кто его окружал, как назло, подмечали любой его промах, и не думая делать скидку на его страдания.

– Но я же ни в чём не виноват! За что? – переживал он… Переживал, переживал, а потом начал отчаянно злиться.

Почему дура-Гертруда не послушала его слов о том, что можно их жизнь сделать гораздо лучше и легче? Почему взбесились её родные, дав ей разрешение поступать с ним, как ей вздумается? Почему они все были так жестоки? Почему ещё больше ухудшили его положение, сделав из красивого и статного принца непонятного уродца, опасающегося подходить к любой стене? Почему, когда он с такими усилиями, преодолев миллион опасностей, вернулся домой, его не приняли родные? Почему Сокол, который, казалось бы, должен был его