верить в это было удобно и позволяло думать о котле, а не о войне.

В остальном же лагерь жил обычной жизнью. Булькало варево, звенело железо о точильный камень, носились посыльные туда-сюда с важными рожами. Всё нормально. Всё как всегда.

Но всё это закончилось.

Когда Грызлух шёл к котлу и думал о грибочках, из кустов неподалёку донёсся сначала грохот, потом вскрик.

— Уа-а-а! Какова кабаньего хрена⁈

Грызлух поморщился и нехотя подошёл — вместе с ещё парой гоблинов, которым тоже делать было нечего.

В кустах лежал труп. Гоблинский.

Грызлух присел, прищурился и тут же пожалел, что присел и прищурился. Потому что смотреть на это было… крайне, КРАЙНЕ противно.

Глотка сгнила, будто её разъело изнутри. Глаза вытекли — не выбитые, а именно вытекшие, как будто что-то их выпило. Крови нет. Следов борьбы нет. Ничего нет, кроме… вот этого вот гниющего кошмара.

— Это болезнь чтоль? — пробормотал один.

— Духи, — авторитетно сказал второй, — Духи мстят! Кто-то нашкодил.

— Кому мстят-то?

— Ему вот, — кивнул второй на труп.

— Так за что⁈

— Откуда я знаю за что! За что духи обычно мстят?

— Может с шаманом не поделился? — встрял третий, — Попкой там, или грибочком?

— Да не, это порча, — замотал головой первый, — Точно порча. Мой дед говорил, что такое бывает, и высшие боги наказывают короче!

— Дурак твой дед.

Они зашептались, сбившись в кучку, и опасливо косились на труп.

Грызлух же смотрел на вытекшие глаза секунду… другую… а потом сплюнул, развернулся и пошёл прочь! Подальше от этих кустов, подальше от этого трупа, поближе к котлу.

Ему жутко было. Просто жутко, и всё.

«Незачем в это лезть», — ощутил он засевшую липкую мысль в подкорке головы.

Главное, что поблизости котёл булькал и грибочки ждали! М-м-м, вкусные грибо…

— Ещё один! — донеслось сзади.

Он остановился.

— И ещё! Там тоже! — крикнули уже с другой стороны.

Грызлух медленно обернулся.

Второй труп. Третий. Та же история — глотка сгнившая, глаза вытекшие, ни крови, ни следов. Гоблины вокруг сбивались в кучки, шипели, тыкали пальцами, и вот тут уже начало попахивать настоящей паникой.

Самое страшное было не в трупах.

Страшное было в том, что никто ничего не видел.

Вообще. Совсем, нахрен! Ни один гоблин не заметил ни движения, ни силуэта, ни хоть какой-то тени. А лагерь битком, куда ни плюнь — свои везде! Чужой здесь был бы виден сразу, моментально, это же очевидно!

Грызлух подслушивал и хмурился всё сильнее.

— Это духи, — шептал один, — Точно духи! Без лица, без облика! Ходят и забирают!

— Да какие духи, это проклятый гриб! — перебивал второй, — Съел кто-то не тот гриб, теперь всех заражает по воздуху!

— Это человеческая магия, — авторитетно заявил третий, — Они вакцины изобрели. Пустили по воздуху. Вакцинация убивает, все знают!

— Откуда ты вообще слово такое знаешь?

— Слышал от умного!

— Ты? Умного? Ха! Тут нет умных!

Кто-то предположил, что это божество без лица явилось покарать грешников. Кто-то решил, что виноват шаман, который давно косо смотрел. Кто-то вспомнил, что один гоблин из соседнего отряда давно уже подозрительно себя вёл.

Версии были одна тупее другой, и каждая следующая тупее предыдущей.

Посыльный уже нёсся к большой палатке — доложить начальству. Скорее всего, решат, что это кто-то из шаманов нашкодил. Начнут проверять. Найдут виноватого. Всё успокоится.

Наверное.

Грызлух смотрел на суетящихся вокруг и чувствовал, как что-то неприятное ползёт по спине. Не паника — он же не трус какой-то! Просто… неприятно. Тут ведь это… три трупа, и никто ничего не видел.

Он сплюнул и решил держаться поближе к котлу, стараясь ни о чём не думать. Получалось плохо. Но хотя бы ноги несли в правильном направлении — к котлам, к еде, к чему-нибудь, что не сгнившая глотка и не вытекшие глаза.

И на удивление — по дороге ничего не случилось. Никаких трупов, никаких воплей, никаких шаманов с обвинениями. Грызлух дошёл спокойно и выдохнул.

Ну и ладно. Ну и хорошо.

Три трупа среди нескольких тысяч — это вообще не трупы! Это мелочь! Вот! Можно забить и забыть. Тем более сюда гоблинов с других этажей подгоняли по какой-то своей системе и равномерно распределяли, так что убыль никто особо и не заметит.

Жрательная зона встретила его привычным гвалтом.

Голодная орда уже навалилась — хрюкали, толкались, тянули руки прямо к котлам, едва не падали в них мордами. Повара орали, размахивали половниками, требовали сначала брать тарелки, иначе всё засрётся и жрать будет негде вообще всем.

Грызлух смотрел на это всё и честно хотел точно так же — просто подбежать и всосать всё мордой прямо из котла! Но увы. Даже гоблин понимает — не зли тех, чьё варево ты жрёшь.

А потому он смиренно потопал за тарелкой и встал в очередь.

«Жизнь — боль», — вздохнула зелёная бедолага.

Живот тут же радостно забурлил от запаха каши — наконец-то, наконец-то, наконец-то! Ура-а-а-! ЖРААА…

— БУЭ-Э-Э!

И тут гоблин сбоку схватился за живот.

Не сразу — он сначала вообще просто замер. Но потом резко согнулся пополам, завыл, упал, и не сдержал рвоту!

Бам! Сгибается второй! Он хватается за кишки и валится на колени!

А потом будто дёрнулся рубильник, и половина тех, кто уже поел, скрутилась разом. Грызлух не успел даже отскочить.

Один рухнул мордой прямо в костёр — задёргался, завизжал, попытался встать и не смог. Второй перегнулся через край котла и выблевал туда всё, что только съел! Третий пустил пену изо рта и упал плашмя, дёргая ногами как подбитый кабан. Четвёртый блевал прямо на пятого, пятый на шестого, и это расходилось кругами, слово волны по луже!

Грызлух смотрел на котёл, в котором только что кто-то выблевал целый завтрак. Потом на свою пустую тарелку. Потом снова на котёл.

Есть расхотелось. Полностью. Моментально. Навсегда, наверное.

«ДА ЧТО ЭТО ЗА ПИЗДЕЦ, А НЕ ЛАГЕРЬ⁈», — он уже сдался держать себя в руках.

Повара стояли белые… насколько вообще гоблин может побелеть. Они вертели головами с выражением существ, которые очень хотят оказаться где-нибудь в другом месте и не иметь с этим дерьмом, — буквально дерьмом, — никаких дел!

Взгляды из очереди поворачивались на них медленно, нехорошо.

— Я не подмешивал! — завопил главный повар, размахивая половником, — Клянусь! Клянусь всеми грибами! Варил