особо выбивался из общей картины. Кроме… одного факта.

Я понятия не имел, куда иду.

И это, чёрт возьми, было ОЧЕНЬ заметно. Я сам это чувствовал — шагаю то влево, то вправо, оглядываюсь через плечо, торможу без причины! Я выгляжу как полнейший потерявшийся дебил! И если остальные гоблины дебилы всегда и по умолчанию, то вот поверьте — в жизни они явно не потерянные. Уних нет мозгов, чтобы думать и выбирать! Гоблин — всегда уверен.

«Стоп», — осознаю, — «Стоп-стоп! Не метаться».

Я заставил себя замедлиться, выдохнуть и унять тревожность. Не искать выход, не рваться к палатке — просто смотреть и запоминать.

Наездники на кабанах кучковались ближе к северному краю лагеря. Сами кабаны — привязаны там же, хрюкают, роются в земле. Лучники сидели группой у костра, амуниция сложена рядом, ящики деревянные, несколько штук. Посыльные носились по одному маршруту — от края к большой палатке и обратно, чётко, как по рельсам!

А ещё я заметил совершенно другой тип гоблинов, которого ни разу не увидел при обороне, но который, оказывается, есть.

Шаманы в балахонах.

«Маги…», — мелькнуло в голове, — «У них есть сраные маги в огромном количестве!».

Не, жопа нашей деревушке. Не знаю на какой волне спустят этих шаманов, ровно как и не знаю, когда выйдет босс всей орды…

Но бедолаги в деревне даже с ветвистой молнией не продержатся — тупо кончатся силы.

Всё КУДА хуже, чем казалось ранее. Мы и трети всей сложности Вуагха не застали ещё.

«Что-ж у вас в вашей сраной башке, Руководство?..», — и тут даже я не мог игнорировать странности в их решениях

Но с другой же стороны, несмотря на всю патовость ситуации для всех рейдеров…

Прямо сейчас, здесь, посреди этого лагеря — я нахожусь в лучшем месте для прокачки из всех возможных. Если я получу хоть что-то похожее на ветвистую молнию, хоть что-то сопоставимое — я выйду отсюда чёртовым полубогом и богачом! Повышенная ставка за гоблина даст мне ТАКУЮ фору…

Жильё, еда, время — всё это появится разом! И тогда я наконец займусь тем, зачем вообще сюда пришёл.

Родители.

Они где-то здесь, в этом Посмертии. И каждый день, каждый уровень, каждая сфера развития — это шаг к тому, чтобы дойти туда, где они находятся.

Значит… я буду убивать.

Я посмотрел на лагерь другим взглядом. И даже ощутил себя каким-то… охотником? Даже не хищником, а именно разумным, умелым охотником, который только что зашёл в вольер, где добыча ещё даже не подозревает о моём присутствии.

Кинжал в руке потеплел. Или мне показалось?

Нет, не показалось.

«Ну», — думаю, перехватывая его поудобнее, — «Кто первый?».

* * *

Первую жертву я выслеживал минуты три.

Удобно, что телепортировало меня на край — здесь, подальше от основной суеты, располагались туалеты. И гоблинские туалеты оказались именно тем, чем и должны — ямы в земле с деревянной кабинкой сверху. Примитивно, воняет, зато уединённо.

И… думаю понятно, что упомянул я их не просто так.

Да. Да…

Смерть в деревенском туалете — отныне кошмар наяву.

Один гоблин отбился от группы и потрусил именно туда. Вразвалочку, не торопясь, почёсывая под мышкой.

В этот момент я сидел внутри и затаил дыхание… потому что воняло нереально. Секунда. Две. Три. Слышу шаги, скрип дверцы и вижу первый проблеск света! Шаг вперёд, рывок. БАХ! И кинжал входит в глазницу в момент, когда гоблин только меня увидел. Клинок прошёл насквозь, череп хрустнул, и я одним движением потянул тело назад

Плюх. Сами догадайтесь куда.

Мерзко? Да, мерзко. Несправедливо? Ну, наверное. Однако он бы с удовольствием сделал то же самое, перед этим воспользовавшись аппетитной попкой, так что ситуация развязывает мне руки!

Сфера развития приятно влетела в грудь. Вху-ух, запах она за собой не потянула, это хорошо…

Я прикрыл дверцу. Огляделся.

«Следующие».

Больше. Нужно убивать куда больше.

«Тёмное Начало крепнет»

Я шёл по лагерю, и глаза сами цеплялись за всё подряд: расположение шаманов, маршруты посыльных… где стоят кабаны, где сложена амуниция и сколько охраны у большой палатки.

По внешним признакам я выглядел как любой другой гоблинюк — эссенция мимикрии сработала чисто, и зелёная кожа, нос, уши — всё на месте. Но трусливые твари всё равно считывали что-то! Инстинктом, шкурой, жопой, не знаю. Я прямо видел, как из всей орды именно Я привлекаю больше внимания.

«Надо притворяться лучше!», — думаю, — «Второе лицо сползает».

Я остановился у бочек с водой.

Если я воюю как генокрад — значит должен и думать, как генокрад. СТАТЬ своим, а не просто ВЫГЛДЯЕТЬ своим.

Я огляделся.

У костра что-то булькало в огромном котле, и несколько гоблинов с довольными рожами помешивали варево, перекрикиваясь на счёт того, какой великий суп они наварили. Рядом бочки — вода и что-то явно покрепче, судя по запаху.

Я посмотрел на всё это глазами гоблина.

Надо не притворяться. Надо быть. И бытие гоблином открывает пласт возможностей, о которых человек не подумает.

И так…

Будь я гоблином, желающим всех здесь убить, как бы я это сделал?

«Пожирательницы Луны с удовольствием за вами наблюдает»

* * *

Примерно в то же время. Лагерь Вуагха на этом этаже.

Грызлух хотел жрать.

Очень хотел. Прямо вот сильно-сильно хотел жрать, давно уже, с самого утра, а может и с вчера, он не помнил точно. Котёл булькал где-то впереди, и запах от него шёл такой, что у Грызлуха живот аж сворачивался в трубочку от желания!

«Грибочков бы. Хороших, жирных, с землицей», — всё мечтал он, «Бухлишка бы кружку… ну и попку бы, конечно, куда ж без попки! Мягкую, тёплую… ой йоооооо…»

Последнего, правда, здесь точно не будет. Скорее наоборот — используют его жопу, а не он чью-то. Такова военная жизнь, Грызлух это понимал и особо не расстраивался. Главное — на передовую пока не гонят, да и ладно!

«Может повезёт?..», — шагал он в сторону жратвы.

В лагере давеча поднялась небольшая суета — деревня со стенами держалась дольше чем надо, люди там вдруг взяли и выстроились ровными отрядами, завалили проходы трупами гоблинов, и теперь туда почти не пролезть! Ещё и молниями какой-то урод шарашил со стены так, что аж сюда грохот доносился.

Но Грызлуху было плевать. Честно, искренне, от всей гоблинской душонки — плевать. Шаманы разберутся. Зальют этому молниевому уроду всю его магию и всё, конец делам. Грызлух в это верил, потому что