и слечь. Эта поездка — для нас приключение и отдых, а для него — ответственная организационная работа.

— Вот вам и первая заминка, — сказал я.

– Будем надеяться, что последняя, — подхватил Илья.

Памфилов сыронизировал:

— Это жертва богу невезения, пусть она будет последней, а то как вспомню открытие магазина, так вздрогну. Как мы выжили вообще?

Да, открытие было знатным, зато результат превзошел ожидания и доход всех следующих дней. Этот павильон приносил мне двадцать пять-сорок тысяч рублей чистыми в день, что не сверхприбыль, но вполне неплохо.

Вероника, которая вообще не верила в успех, была счастлива.

Наша с Гайде платная поликлиника тоже выходила в плюс, правда, черепашьим шагом. Ею занималась Гайде Синаверовна, я не вникал толком. Приносила поликлиника мне около восьмидесяти тысяч, если не считать расходы на аренду и все то, что тратила Гайде, и я пускал эти копейки на развитие. Еще замаячил субарендатор – стоматолог со своим оборудованием, ему Гайде обещала сдать кабинет за пятьдесят тысяч, что частично покроет арендную плату, которая выросла до восьмидесяти тысяч, и плату за свет, воду и расходники в виде хлорки, бинта, ваты, чем он тоже будет пользоваться.

Каналья полностью взял постройку ангаров для мастерской в свои руки, той стройки я вообще не касался, только деньги отстегивал, когда Алексею не хватало. В общем, дела понемногу двигались, и можно было передохнуть перед затяжным нырком в неизвестность.

Даже если что-то пойдет наперекосяк, нестрашно. Преодолевать такие трудности детям будет интересно. Только бы не убились они и не утопились!

Проснувшиеся москвичи окружили автобус. Кто-то наблюдал за погрузкой, кто-то помогал доносить остатки вещей. К тому времени Гаечка и Лихолетова уже сшили огромное полотно из мешковины для волокуши, и мы положила его возле выхода рядом с топором, молотком и лопатой, а также ржавыми умывальниками и древесиной, куда планировалось их крепить.

Кабанов и Рамиль, которым нужно было торговать на рынке, распрощались с нами и ушли, мы затащили свои вещи, расселись на свободных местах, и автобус тронулся. Дрэк поехал с нами, а не отдельно на машине. Высунувшись в окно, он смотрел, как тянутся за автобусом младшие москвичи, машут нам, ждут, когда мы вернемся, чтобы уехать туда, где приключения и свобода.

Наши тоже предвкушали, потому что мы классом не ходили в такие походы, в отличие от «вэшек», которых Илона Анатольевна везде возила. А тут – целых пять дней под открытым небом, на безлюдном пляже с белым песком, куда на мелководье приплывают дельфины! Можно собирать рапанов, ловить крабов и тем питаться!

Ну и тренировки на песке – это что-то с чем-то. К тому же такие мероприятия здорово сближают тех, кто друг другу симпатизировал, но не решался проявить чувства. Например, Чума и Любка (кстати, где она? Придет перед отъездом?) И не только они создадут пару. Лихолетова поглядывает на Тимофея. Минаев – на Гаечку, но она, похоже, не любит ровесников. Она влюблена в Вадима Самойлова, потому собирается учиться играть на гитаре – со слов Мановара.

Меня поглотили заботы и хлопоты, потому я отдалился от друзей, и Гаечкино увлечение, и Раина влюбленность, и Мановар в роли гитариста – все это прошло мимо меня. Теперь же у нас снова есть причина стать друг другу ближе.

Кондиционер в автобусе отсутствовал, и пекло стояло адское. Хотелось мороженого, компота со льдом или – сунуть голову под холодную воду. Автобус ехал со скоростью семьдесят километров в час, и это был максимум, потому открытые окна и люк не спасали от зноя, а усугубляли ситуацию пылью, которую загоняли в салон грузовики.

В итоге плелись мы полтора часа, а когда наконец доехали, единственным желанием было залезть в море и пустить пузыри. Что мы и сделали – ломанулись всей толпой, потные, липкие, вонючие, раздеваясь на бегу и роняя вещи, басовито вопя от предвкушения, как бегемоты: «Го-го-го-го, го-го-го-го».

Редкие отдыхающие шарахались от стада диких подростков, бросившихся в воду, вздымая фонтаны брызг.

Взрослые остались возле автобуса караулить вещи. Охладившись, мы вернулись к злому и красному директору и отпустили его освежиться, а когда он пришел, Леонид Эдуардович сказал ему:

— Мы будем ждать здесь, сторожить вещи. Может, что-то успеем отнести в лагерь, нас ведь много: кто-то будет там, кто-то здесь, кто-то – вещи носить.

— Разумно, — кивнул дрэк.

Я поднялся на дюну, скрывающую море, посмотрел в сторону будущего лагеря… Вчера там было пустынно, стояла одинокая «Нива» да буксовал жигуленок. Сегодня машин было куда больше: «Нивы», «Уазики», «Буханки»…

— Твою мать, суббота! – воскликнул я, встретился взглядом с директором. – Извините, я сейчас. Скоро вернусь! – И рванул по изрытому колесами песку к лагерю.

Я предвидел все что угодно, кроме самого очевидного: сегодня суббота, сюда приезжают жители отдаленных от моря городов и сел, чтобы пожить в палатке, накупаться вдоволь и уехать в понедельник рано-рано. С огромной вероятностью они заняли рощицу, которую мы вчера присмотрели, и снимутся в лучшем случае только завтра вечером.

Обогнув дюну, закрывающую обзор, я убедился, что прав: в тени серебристых лохов стояли три палатки. Белокожая девушка в мужской рубахе и кепке сидела на корточках возле костра и переворачивала шампуры.

Остальные – видимо, вон та компания, что виднелась далеко в море. Тут дно идеальное для тех, кто плохо плавает: надо пройти метров пятьдесят, чтобы погрузиться по грудь.

Я еще раз осмотрел рощицу: большая, должны поместиться все наши палатки, пригляделся к девушке: совсем молоденькая, или старшеклассница, или студентка. Была ни была!

Погруженная в свои мысли девушка обратила на меня внимание, только когда я подошел совсем близко и поздоровался. Вскочила, отшатнулась к топору, я примирительно вскинул руки.

— Извини, что напугал…

— Не подходи! – Она попятилась, хватая топор.

— Я поговорить, дело есть…

— Приходили тут одни… поговорить, — прошипела она.

— Местные? – понимающе кивнул я. – Я не из этих, у меня деловое предложение.

Девушка косилась все так же недоверчиво. Скрестив ноги, я сел на песок и принялся пересыпать его из руки в руку.

— Мы – спортсмены, нас восемьдесят человек, хотели разбить тут лагерь. Место идеальное, и тень есть, и полянка, где ринг поставить.

— Ринг? – переспросила девушка; агрессивная поначалу, она повесила нос.

— Я понимаю, что вы первыми заняли это место, — продолжил я, не собираясь запугивать молодых людей и давить количеством.