Воображение нарисовало нерожденную пока страну, где правят самые талантливые; не самые жестокие и беспринципные, а лучшие из лучших. «Меритократия», — подсказала память взрослого.

Открывшиеся перспективы вскружили голову. Меритократия – власть достойных, утопичная система, потому что человечество несовершенно. Но если достойные люди станут эталоном, их будет большинство, то система перестанет быть утопичной. Позволят ли мне так развернуться не в школе, где я и так меритократию навел, а в насквозь прогнившем мире? Что, если гнилушки – вовсе не противовес мне? Вдруг есть форма жизни куда хуже и опаснее них. Кто-то, стоящий на другом полюсе правды?

Мысли роились в голове, и уснуть больше не удавалось. Постепенно рассвело, и я направился на кухню, тихонько включил радио, чтобы послушать новости. Как у порядочного попаданца, у меня должна проснуться память, я должен усиленно прогрессорствовать, изобретать гипердвигатели, доказывать недоказанные теоремы и менять события, убивая нехороших политических деятелей, пока они не вошли в силу. Но — черта с два такое у меня получится! Я не помню, когда застрелился Кобейн, не помню, когда убили Михаила Круга. Зато в память впечатался день смерти Цоя, но это случилось до того, как я смог что-то изменить.

Мне напомнили, что в пятницу, когда мне было не до новостей, закончился чемпионат мира по футболу, и определился чемпион: Бразилия. Деду я сказал, кто будет чемпионом, если он воспользовался моим послезнанием и заработал на ставках, через два дня приедет болгарка или еще какой-нибудь строительный электроинструмент.

Сегодня Леонид Кучма вступил в должность президента Украины, он будет ее занимать два срока.

В Москве опять стрельба, но не бандитские разборки, а ограбление и попытка убийства из-за ревности, и это только утром.

Что было в той реальности и чего не случилось? Ничего не помню. Воспоминания юности были как чужие до момента, когда убили отца. Случилось это четвертого мая девяносто пятого года. Подозреваю, что в этой реальности убийства не случится. Возможно, отца убрали, чтобы подарить нам шанс. Я им воспользовался частично, Боря не смог, а Наташа уже была сломлена.

Теперь же у нее великое будущее. Двадцать пятого июля, через неделю, она поступает в театральный в Москве! Моя беспутная сестрица — теперь совсем другой человек. Как же хочется верить, что все у нее получится, и с ней не случится ничего плохого.

Сегодня рано утром мне никуда не надо было бежать. Единственное – забрать деньги у Лялиной и расплатиться с Сергеем. В моем доме теперь есть электричество!

В восемь зазвонил телефон. Это была Наташа.

— Брат, — сказала она, – извини, если разбудила! Но ты дома или сильно поздно, или рано утром. Я по делу. Скажи ребятам, что я буду передавать товар по понедельникам. Собрала четыре огромные сумки, там есть накладные. Деньги частично вложены мои. Жду их назад. Дед шоколадки и жвачки тоже передаст в понедельник.

— Отлично. Спасибо! – обрадовался я и кое-что вспомнил: — Дед переживает, что ты попала под влияние какой-то женщины…

— Анны Рассадиной? Она чудесная! Настоящая актриса, учит меня всему, пугает, что будет тяжело. Мне с ней интересно.

— Вот и я ему так сказал.

— Она играла с Никулиным и Быковым, представляешь? Представляешь, сколько она всего интересного видела? А сейчас без работы, бедная. Возраст. Говорит, мало что снимают, не платят, не зовут…

Наташка взахлеб рассказывала о своей Рассадиной минут пять, я с интересом слушал. В конце концов она вспомнила, что говорит по межгороду, и свернула беседу.

— Я скучаю по дому, но уехать не могу, — сказала она напоследок. – Ты с Борей приедешь летом? Буду очень рада. Тогда я или стану студенткой театрального, или – богатой торговкой. В принципе, и то, и другое неплохо… Будешь за меня болеть двадцать пятого? Все же торговкой быть не хочу.

— Конечно буду. А как твоя эмпатия? – спросил я о главном.

— Вызывает привыкание. В смысле, если человек несчастен, он подсаживается на положительные эмоции и преследует. Думаю, не только несчастного можно привязать, любого. Сделать так, чтобы привык к положительным эмоциям…

Вспомнился страдающий Алтанбаев.

— Не поверишь, я догадался сам. Егор до сих пор тебя вспоминает, порывается ехать в Москву.

Наташа тяжело вздохнула.

— Жаль, что так вышло.

— Не вздумай кого-то привязывать в своих интересах, — проговорил я, всей душой желая, чтобы внушение подействовало. – Тебе нельзя так делать, слышишь?

— Да я и не собираюсь играть с потусторонним, — серьезно ответила Наташа и добавила шепотом: — иначе потом втройне спросят.

— Обещаешь? Ты можешь себе здорово навредить.

«И мне, и нашему общему делу».

— Обещаю.

— Вот и отлично. Я очень на это рассчитываю.

Наташа попрощалась. А я вспомнил человека, судьба которого мне неизвестна – Петя Райко. Куда он пропал? Может, Корм разозлился, убил его и закопал где-то в огороде? Петя знает мой номер, почему не звонит? И номер Ильи знает. Уверен, если бы все было хорошо, он позвонил бы. Хоть ломись к нему домой, выясняй, в чем дело. Но нет, это не выход.

Сегодня у меня выходной, никаких тренировок! Начну с завтрашнего дня. А еще нужно с друзьями придумать, чем нам развлекаться в палаточном лагере. Как выяснилось, моя затея с общественной деятельностью отлично работает на будущее. Итак, занятия… Во-первых, тренировки. Во-вторых, турнир «Средняя школа против старшей» и бой на звание чемпиона смены. Нужны памятные призы, дипломы…

Я открыл тетрадь, записал, что надо срочно заказать дипломы. Ну а призами могут быть сладости, первый приз, ладно уж, будет денежным – пусть порадуются. Положу в конверт тысяч десять, не обеднею. Еще нужны рефери и судья. Нага Амзанович и Антон Елисеевич…

Да, я торгаш. Но что я сделал бы, не будь у меня денег? Да ничего. На организацию этого турнира уйдет средняя зарплата рабочего. Можно, конечно, изгаляться и обойтись без наград, но людям, а особенно детям, важно материальное подтверждение своих заслуг.

Вода в море еще должна быть прозрачной, можно половить крабов-травяшек и собрать рапанов, приготовить на костре плов с морепродуктами – впечатлений будет на всю жизнь. Саня-пловец наконец затрофеит вожделенного краба.

Еще неплохо было бы привлечь Алекса. Но, видя его любвеобильность, сомневаюсь, что пускать козла в огород безопасно, испортит девчонок.

В общем, надо пойти на базу и обсудить развлекательную программу с теми, кто там будет. Нужно, чтобы московские гости увезли с собой теплые воспоминания