от удивления всего на секунду, но большего мне и не надо. Бью гардой ей в лицо. Отшатывается. Теряет хватку. Дергаю левой рукой меч на себя. Крови будет немерено. Но это потом. А пока швыряю меч подруги в Свена. Мелкий отшатывается и получает колючий удар в плечо.

— Теперь ты, — я почти рычу, предчувствуя заветную победу. И совершаю фатальную ошибку: концентрируюсь только на Луке. Брат и сестра Олбу выведены из сражения. Других соперников, кроме Лукиани, вроде бы, нет.

И тут же левый бок прожигает адская боль. Грудная клетка разрывается от огненного пожара. Черная сталь торчит чуть ниже сердца. Рой черных мушек заполняет взгляд. Последнее, что я вижу перед тем, как отключиться, Егор. Карие добрые глаза, что всегда смотрели с нежностью и любовью, полны равнодушия.

Глава 19

Дневник. Должок

Открываю глаза. Яркий свет режет, заставляет жмуриться. Что-то часто в последнее время я теряю сознание. Наверное, организм решил выполнить норму за всю жизнь. Громкие ругательства на итальянском языке уже почти привычны. Но брань все же остается бранью, даже если она и звучит на языке Данте.

— Замолкни, — прерываю я злобную тираду Энрико, рядом с которым почему-то оказывается Денис. Странно, но об этом подумаю после, а пока необходимо покинуть инквизиторское кресло, которое придумал Лука. Спортзал — не самое лучшее место для выяснения отношений, но другого не дано.

— Риджи, ты как? — мужчины синхронно сделали шаг ко мне, но тут же остановились, заметив движения друг друга.

— А то ты не видишь, что плохо, — рыкнул Денис. — Не дом, а камера пыток.

— Вот и валил бы отсюда.

— Хватит голосить, как две чайки у старого баркаса. И так тошно, — жутко хотелось потереть глаза, мозг отказывался признавать тот факт, что видел всего лишь голограммы погибших Луки и Егора, а не их самих. Кто знал, что друг такой талантливый в технической магии? Создать настолько правдоподобные иллюзии надо уметь. Умом ведь понимаю, что тех, кто умер, не вернуть, а глупое сердце зашлось: верит в чудо, хоть ты тресни. Таких чудес не бывает, Бездна об этом позаботилась.

— Лука гениален, — нахожу в себе силы ответить.

— Он чуть не угробил тебя, а ты говоришь, что он гений, — Денис посмотрел так, будто обжог. То, что маг волновался, сомнений не было. Глаза чуть молнии не метали.

Еще бы: такие вложения и нате вам! символ отдал концы во время игры в виртуальную игру. Смешно.

— А ей смешно, — фыркнул кто-то из мужчин.

— Нервное, — мокрые от пота пряди волос, прилипшие ко лбу, вызывали легкий дискомфорт.

— Лука был мастером технологической магии, раз сумел создать такой тренажер, — заметил Энрико, помогая мне спуститься с кресла.

Меня еще потряхивало от изобретения друга. Это же надо было придумать устройство, которое проецирует тех, кого мы знаем, чтобы именно они стали нашими соперниками. И хотя внутри меня все бурлило от пережитого, но все же внешне оставалась спокойной. Иначе нельзя. Сотрут. Раздавят. И растопчут. Итак, во взгляде Энрико нет-нет, но проскочит сомнение, правильно ли он поступает.

Понимаю, ему нужен секрет, отгадка Прометея, а тут я чуть что — готова отдать концы, но не раскрыть правду. Слабачка и нестабильный элемент всего плана. Никто, даже я, не знает, что еще со мной приключится.

И в этом моя сила. Сила в слабости, а слабость — в силе. Этому я научилась давно, как раз в тот год, когда мы сбежали с Лукой из-под опеки взрослых и отправились покорять Японию, а затем и Россию. Стоя перед соперницей, которая была значительно выше меня, в одном из переулков Токио, я поняла, что глупо и бесполезно атаковать. Ее ноги и руки длиннее моих и надавать тумаков она сможет на раз-два. И все так и произойдет, если только я не подберусь к ней так близко, что преимущества окажутся помехой. Ближняя дистанция — и ничего она мне не сделает своими тощими конечностями. Так и получилось. Я поднырнула под левую руку бандитки, сгруппировалась и вцепилась в нее, как утопающий в спасательный круг Бить меня было крайне неудобно, слишком близко, никакого замаха. Зато до ее болевых точек я добралась без труда.

— Вы что, не пробовали эту программу раньше? — в голосе Дениса слышалось не только возмущение, но и беспокойство.

— Включали. Отличная система подготовки с холодным оружием, — на оправдания Лукиани безопасник только презрительно фыркнул. — Уколы болезненные, но не смертельные.

Вот с этим я была согласна. От ранений, которые нанесли друзья из голограммы, не было и следа. Мышцы немного болели да кожа в местах ударов выглядела покрасневшей, но в целом остальное было в порядке.

— Тогда от чего она вырубилась?

— А вот это предстоит выяснить, — итальянец виновато посмотрел прямо на меня. — Ничего подобного раньше не происходило.

Продолжить разговор мы не смогли, так как в комнату ворвалась перепуганная Габи, а следом и Катя. Девушка тут же накинулась на итальянца, высказывая ему все, что только думала по поводу его программы тренировок. Пару раз мне даже показалось, что Ветрова автоматически переходит на итальянский язык. Понимание природы такого поведения разобрать не успела: Малявка схватила меня со всей силы и крепко сжала в объятьях.

— Мне страшно, — от этого тихого признания мое сердце ухает вниз, а душу застилает чувство вины. Опять я рисковала на глазах у ребенка и заставила ее переживать.

Успокаивать Малявку становится привычным делом. Крепкие объятия, песенка и пару смешных историй, — обычно перед сном этого хватало. Но сейчас необходимо было что-то более существенное. А тут еще два магических балбеса решили выяснить, кто из них больший тугодум. Денис в паре с Ветровой словесно накинулись на Энрико.

— Прекратите. Вы пугаете Габи, — попыталась я успокоить мужчин.

— Так пусть идет в детскую, — махнул рукой Денис.

— Ты сам туда можешь идти. Вдруг поможет мозг на место поставить, — зашипела я на него змеей. — Хотя мозги иметь изначально надо. А тут уж не знаю, получится или нет.

Итальянец хмыкнул, Габи затихла, а Холковский изумленно уставился на меня. Видеть удивление на лице безопасника оказалось то еще удовольствие. Думается, достань я с неба звезду, он бы не так впечатлился.

— Габи будет со мной столько, сколько необходимо. И не тебе решать