Моя роль на съемках действа была довольно скромной: я выступала всего лишь в роли «помощницы ведущей» — то есть помогала Светлане Алексеевне детишек через сцену пропускать быстро. Вот интересно: почти все дети, как только я появлялась за кулисами, мгновенно успокаивались и выходили выступать в очень хорошем настроении — а ведь я их вообще не «контролировала»! Видимо, моя репутация среди детишек по всей стране стала уже такой, что они думали: если Гадина с нами, то все получится великолепно, а потому и волноваться не о чем. И великолепно у них получалось, а парочка мелких срывов к неприятностям не приводила: я спокойно детям объясняла, что «ничего страшного не произошло, мы просто выступление еще раз перепишем». А Светлана Алексеевна мне после завершения съемок сказала, что и она в моем присутствии чувствовала себя очень уверенно и горячо меня за участие в проекте благодарила.

И я ей предложила окончание съемок отдельно отметить:

— Светлана Алексеевна, вы неделю работали очень напряженно, и я думаю, что нам стоит просто немного расслабиться. Сейчас время к обеду близится, так что я предлагаю вам как раз вкусным обедом работу и завершить. Приглашаю вас к себе в гости, я наготовила очень много всякого вкусного и надеюсь, вам обед понравится.

— Я думаю, что это будет неплохо. Съемки закончились, техническая команда со всем остальным сама прекрасно справится. А я заодно совмещу приятное с полезным: Николай Николаевич распорядился сделать передачу о нашей самой замечательной… самом замечательном творце музыки. Так что я заодно посмотрю, как вы живете, подумаю, что в будущую передачу можно включить по части вашего быта — зрителям ведь интересно, как известные люди живут.

— Ну, смотрите. Тогда и я вас немного попытаю, чтобы что-то для такой передачи придумать.

— Договорились, тем более сегодня мне вообще никуда спешить уже не надо. Это ваша машина? Где-то я такую уже видела… ну да, точно. Ну что, поехали?

Глава 14

Ребятишки из Фрязино сотворили небольшое, но очень показательное чудо, и на Калининском проспекте в Москве повесили телевизионный экран размером девять на двенадцать метров. Светоиодный экран, и каждый пиксель этого экрана (он устанавливался на плату отдельно) собирался из двадцати четырех светодиодов трех основных цветов и был размером полтора на полтора сантиметра. Но в пикселе не одни диоды были, там еще и довольно непростая схема стояла, которая «держала» подаваемые по сигнальным линиям на него цвет и яркость до тех пор, пока не приходил новый управляющий сигнал, а для управления экраном фрязинцам пришлось собрать специальную вычислительную машину. И «чудо» как раз в этой машине и заключалось: ее собрали на интегральных микросхемах. Простеньких, в каждой схеме помещалось всего по несколько сотен отдельных элементов — но это уже были именно микросхемы, причем изготовленные по новейшей технологии!

А для серийного воплощения этих технологий в далеком «заштатном» Тобольске, который в древние времена был практически столицей всей Сибири, начал строиться огромный завод. Правда, если на завод этот посмотреть снаружи, то размерами он точно не поражал и единственное, что могло удивить «внешнего наблюдателя», так это специально для завода строящаяся электростанция: завод должен был электричество жрать как не в себя. Потому что там собирались производить очень непростые полупроводниковые приборы и только для работы форвакуумных насосов требовалось (потребуется) с десяток мегаватт мощностей. А сколько электричества на основанное производство будет нужно, я и понятия не имела, знала только, что овердрфига. И знала потому, что Александр Николаевич отдельно попросил меня через бабулю закупить у немцев несколько мощных генераторов — ну, если получится. Правда, в Тобольске иностранщину ставить никто и не думал, но вот поставить творения сумрачного тевтонского гения туда, откуда «переносились» генераторы отечественные, было бы неплохо.

А с Германией (точнее, с ФРГ) у бабули отношения наладились довольно неплохие и в чем-то даже «родственные»: ее племянница Мария Агустина вышла замуж на немца, из числа переселенцев, и в конце пятидесятых с мужем переехала в Германию, а теперь она стала хозяйкой небольшой чисто торговой компании, размещавшей бабулины заказы на местных предприятиях. А так как заказов было много, она пользовалась в этой Германии довольно серьезным уважением в промышленных кругах и у нее часто получалось заказывать даже то, что для советских представителей было невозможным «по политическим причинам». Однако политика — политикой, а бизнес — бизнесом, и за деньги немцы из ФРГ все же согласились, что если аргентинская мультимиллионерша хочет поставить электростанцию на территории СССР, то эта электростанция все равно может считаться аргентинской. А откуда аргентинская бабка берет деньги на ее строительство, никому было неинтересно.

А аргентинская бабка (точнее, ее племянница) получала от продажи аргентинских же товаров в ФРГ. В основном — от продажи совершенно аргентинской недорогой одежды и обуви. Ведь каждому понятно, что если ткань ткется из аргентинского хлопка, а обувь шьется из аргентинской кожи, то считать такую продукцию китайской может только откровенный идиот, ведь все сертификаты на товары были именно аргентинскими! У бабули этот вид бизнеса оказался самым прибыльным (если, конечно, не считать ее совершенно феноменальные доходы от продаж музыки, фильмов и книг): немцы-то денежки считать умели очень неплохо, и если та же рубашка из чистого хлопка в магазине стоит вдвое дешевле, чем вонючая потная синтетика отечественного производства, то тут и выбирать не приходится. А так как обувь вообще была самых модных итальянских фасонов, то торговые сети просто в очередь в офис Марии Агустины выстраивались.

Но там очередей было несколько: еще одна очередь выстроилась из изготовителей разного текстильного оборудования (причем не только германских, там и австрияки в очереди стояли, и французы разные с бельгийцами, и итальянцы). И очередь эта было довольно длинной: «бабуля» массово закупала станки трикотажные, ткацкие, прядильные, еще какие-то — и немцев даже не очень сильно смущало то, что при покупке очередной партии станков бабуля одновременно получала и лицензию на самостоятельное производство запчастей к ним и даже таких же станков целиком. Потому что были абсолютно уверены: в том же Китае еще лет десять наладить такое производство не смогут, так что в обозримом будущем придется аргентинской старушке и запчасти целыми вагонами покупать, и без новых станков она точно не обойдется. Тем более, что к весне