балды придумывать стала, вспомнила кое-что… как раз про Кубу — и воспоминаниями в МИДе поделилась. А вспомнила я о глубокой энергетической заднице на «острове свободы» и просто задумалась о том, как можно было бы без нее обойтись. Задумалась — и придумала.

Вообще-то кубинцы, по моему мнению, были страной воинствующих лоботрясов. В принципе, все латиносы избытком трудолюбия не страдали, я и «родных» аргентинцев считала отъявленными лодырями, но даже на их фоне кубинцы очень сильно выделялись. В основном, конечно, черные кубинцы, как раз белые там работать умели (хотя и они не были готовы вкалывать от рассвета до заката), а вот прочие… Я «вспомнила» высказывание какого-то кубинского «революционера» на первом съезде тамошней компартии: «мы не для того воевали за независимость, чтобы работать не покладая рук» и «знала», что почти половина продукции легпрома «острова Свободы» производится в кубинских школах детьми, которых все же люди товарища Кастро пытались к труду хоть как-то приучить. Без особого, как я поняла, успеха: у меня был знакомый, который во студенчестве ездил на Кубу в составе студенческих отрядов помогать кубинцам в сафру тростник рубить — так он говорил, что «ленивая» советская студенческая дневная норма превышала норму целой бригады кубинских рубщиков, и если бы СССР не разработал, построил и оправил кубинцам сахароуборочные комбайны, хрен бы они миллионы тонн сахара смогли выращивать. То есть выращивать бы смогли, но собрать и переработать (хотя бы на сахар-сырец) — уже нет. Ибо «не для того они революцию делали…»

Но, во-первых, Куба была важна для политики, во-вторых, все же там и нормальных людей хватало, а вот с энергетикой там была просто жопа. И когда там янки устроили очередной «энергетический кризис», заблокировав поставки на остров нефти (на которой их электростанции работали), наш народ это довольно активно в сети обсуждал — и один человек высказал интересную идею. Абсолютно абстрактную, но я ее теперь «вспомнила» и придумала кучку не особо сложных приборов.

Куба — остров довольно влажный, там дождей много, а вот рек больших очень мало, так что вариант строительства ГЭС был «не вариант». Однако на острове и не самые маленькие горы водятся, по которым все же небольшие речки протекают — и если там поставить ГАЭС… Правда, для ГАЭС тоже энергия нужна, чтобы воду наверх качать — но там же горы… то есть как раз там, где такие электростанции можно поставить, как раз горы всякие. Не особо и высокие, но… Куба же расположена в зоне пассатов, там ветры почти постоянно дуют в горах, так что если понатыкать на вершинах ветряков, то получится очень интересно: когда ветер дует, насосы качают наверх воду, а когда нужно электричество, вода стекает через генераторы вниз — и все счастливы. А если учесть, что ветры там периодически становятся штормами и ураганами, то ветряки просто требуется «складными» сделать — и работенку по проектированию таких ветряков сделали как раз аргентинские инженеры. А я сделала инвертор, который может преобразовывать в переменный ток (и синфазный с внешней сетью) получаемый от ветряков через выпрямители ток постоянный. Хитрость моего заключалась лишь в том, что он спокойно преобразовывал ток, начиная с мощности киловатт в пять и до двухсот пятидесяти, а еще один (прямо скажу, не самый простой) приборчик анализировал частоту тока в сети и подключал или отключал подсоединенные к системе насосы так, чтобы потребление энергии насосами совпадало с производством ее ветряками. На каждый ветрогенератор (уже советскими инженерами спроектированный) ставился еще тракторный дизель в пятьдесят лошадок, а по цене вся установка (без башни) обходилось примерно в пять тысяч рубликов. Это с учетом стеклопластиковых лопастей винта (а алюминиевый винт один стоил дороже и его было решено вообще не разрабатывать). Ну, еще сколько-то денег на башни требовалось потратить, но в целом электростанция (только ветровая) получалась вполне бюджетной, да и в комплекте с ГАЭС (в которой насосы в силу специфики работы комплекса использовались отдельные) стоимость станции на сотню мегаватт получалась приемлемой — и на Кубе СССР приступил к постройке сразу пяти таких станций.

А Аргентина здесь каким боком-то была? Насколько я поняла из объяснений Терезы Рамиры, навестившей меня на предмет «уточнения» своей производственной программы на шестьдесят девятый год, в стране обстановка была, мягко говоря, не очень. Президент (с элегантностью носорога) старался все же страну развивать, но… я же говорила, что латиносы — народ в массе своей ленивый, так вот, чтобы производство увеличить, Хуан Карлос Онганиа не придумал ничего лучше, чем увеличить длительность рабочей недели на четыре часа — и это при почти десятипроцентной официальной безработице. И причина была в целом понятна: например в Кордове, которая стала уже «промышленным центром» страны, просто электричества не хватало на то, чтобы старые предприятия расширить или новые запустить. Но рядом (совсем рядом) были высокие горы, речки текли неподалеку — и аргентинский диктатор (скорее не сам лично, а какие-то его советники подсчитали), что постройка недорогих ГАЭС с ветряками поможет там быстро энергетическую проблему решить. А так как «решение» имелось только у Советского Союза…

Сеньор Онганиа решительно боролся с любыми проявлениями коммунизма. А с коммунизмом бороться — дело благородное и полезное, вот только когда это не касается вопросов экономического выживания страны. А когда от сотрудничества с «коммунизмом» стране (с экономической точки зрения) становится только лучше, то «холодильник побеждает телевизор» с большим отрывом. Насколько я «помнила», во время правления Онганиа в Аргентине сильно просело сельское хозяйство — но это «в той жизни». А сейчас это хозяйство наоборот довольно быстро развивалось и объемы сельхозпродукции росли: все же и полмиллиона тонн хорошей говядины за хорошие деньги СССР покупал (и для торговли с Союзом мясом даже была учреждена отдельная госкомпания), и рис для китайцев покупался (опять-таки через СССР) в больших объемах, да и ранее считавшиеся отходами мясные обрезки тоже в пустую казну какие-то сентаво приносили. И теперь появилась возможность часть мяса и риса поменять непосредственно на очень нужные стране машины: просто мяса стало заметно больше из-за развития сельского хозяйства, а вот покупать его за деньги СССР не пожелал. Но за готовую промышленную продукцию — почему бы и нет, ведь это валюты в Союзе избытка не наблюдалась, а те же генераторы и электронную обвязку к ним изготовить было несложно и за рубли. Ну а когда стороны прикинули «свои возможности и потребности», то «взаимовыгодное сотрудничество» поднялось еще на одну,