— Изъято. Склад уничтожен. Предатели в катакомбах, их допрашивают, чтобы узнать имена командиров.

— Имена нам известны. — Губы Сициана презрительно изогнулись. — Они все те же, что и десятки лет назад.

— Мой повелитель, нам следует готовиться к войне?

Я замерла. Кожу покрыла жгучая изморозь ужаса.

— У нас есть все поводы, — ответил тихо Сициан, так и не повернувшись к Эргейрешу. — Но все окончательно решится на совете аватаров. Но до него мы обязаны обнаружить всех предателей и… успокоить толпу. Иначе это может плохо кончиться.

— Я вас понял, мой повелитель, — низко склонил голову стражник. — Мы будем следовать вашему приказу неукоснительно. Все зачинщики бунта будут найдены и преданы зверям на глазах жителей империи. Те же, кто знает ваш секрет… замолчат навсегда.

Я вздрогнула.

Неужели кто-то раскрыл тайну дожа?..

— Верю, что ты справишься, — спокойно ответил Сициан, но голос его был холоден настолько, что даже мне, не присутствующей здесь физически, стало не по себе.

Стражник же и вовсе дернулся, как от удара, и поднял на повелителя взгляд широко распахнутых глаз. Похоже, в этот момент аура аватара вырвалась из груди Сициана, и Эргейреш не смог не среагировать. Я помнила все, что он сейчас чувствовал, представляла на себе мощную силу, что пригибала к земле, вышибая все мысли из головы. Перемешивая, заставляя теряться и делать глупости.

Стражник не сдержался. Выпалил:

— Давайте покажем всем вашу мощь, повелитель! Давайте официально признаем вампиров гражданами империи! Вы всем докажете, что магия смерти — это лишь еще одна грань чароогненного волшебства! Что огонь и кровь — суть единое целое и не способно причинить вред нашей великой империи!

Сициан повернулся к слуге. Медленно и неторопливо. Так, что, казалось, время вокруг начало застывать, но не само по себе, а потому что Сициан так захотел.

Его алый взгляд взметнулся на стражника, полыхнув, но оставляя лицо спокойным. Затем император протянул руку вперед.

В свете горящих лампад блеснул золотой наручень. Ладонь повернулась к потолку, и на ней вспыхнул крупный шар огня. Мгновение — и у шара открылись глаза, потом вырос небольшой хвост, и вот уже он обратился крупной змеей, что, красиво искрясь золотыми чешуйками, поползла по пальцам повелителя, скользя между ними, как послушный зверь.

Сициан молча смотрел на него, ничего не говоря. А Эргейреш не мог отвести взгляд от потрясающе красивого создания огня.

— Это Шиссалисс, — проговорил Сициан, — дух огня.

— Игнис? — восхищенно прошептал Эргейреш.

Сициан кивнул.

— Никто не может вызывать игнисов, кроме вас, Сияющий! — воскликнул слуга, низко склонив голову. — Ваша сила поистине велика!

Дож скучающе и с легким раздражением взглянул на стражника, а затем проговорил:

— Игнисы — квинтэссенция огня, слуги Исгарда, покровители всех чарогниц и чарогников. С их помощью наши маги колдуют, благодаря им мы считаемся сильнейшими стихийниками в мире.

Эргейреш активно закивал.

— Но только вам дано видеть их, Сияющий. Только вы способны внимать их мудрости и древней силе, что идет от самого Исгарда.

Губы Сициана напряглись. Теперь он смотрел только на маленького змеиноподобного игниса.

— Кровь и огонь… Ты сказал, что это две половины одного целого… Тогда скажи мне, как ты думаешь, Эргейреш, что чувствует вампир, состоящий из огня?

Стражник замер, его брови чуть сдвинулись, дрогнув. Он начал о чем-то догадываться, но пока не понял, о чем именно.

— Огонь же…

Он не договорил.

Сициан сжал пламенную змею, и та исчезла, полыхнув дымом. Затем он раскрыл ладонь, и… словно тысяча мороков в один миг слетела с него, явив правду.

Сициан алатус Райя-нор обладал даром иллюзий. Как считалось, единственный в мире. И теперь я и Эргейреш видели то, что происходило на самом деле.

Рука повелителя выглядела как опаленный кусок мяса. Кожа сгорела, явив обожженную плоть, сочащуюся кровью и лимфой, что пыталась сама себя заживить. Шли секунды — и мяса становилось все больше, оно обрастало сосудами, а затем и вовсе покрылось кожей как ни в чем не бывало.

Пара ударов сердца — и кожа обрела нормальный цвет вместо раздраженно-розового.

Сициан опустил руку. А я забыла, как дышать. Волосы зашевелились от ужаса.

Неужели это то, что он испытывал каждый раз, пользуясь магией огня?..

— Огонь убивает вампиров, Эргейреш, — сказал дож спокойно, свободной рукой потирая ту, где пару мгновений назад почти виднелась кость.

— Это же… постоянная боль, — ахнул стражник, падая на колени с широко распахнутыми глазами. — Вам нужно исцелиться, повелитель!!!

Сициан раздраженно дернул плечом.

— Лекарства от вампиризма нет, и ты лучше меня это знаешь. Иначе мы не были бы прокляты.

Молчание.

Долгое. Кажется, что я оглохла. Только зубы стучали от дрожи, пронзающей позвоночник.

Я не могла отвести взгляд от Сициана. Ни на миг.

— Мне жаль, — прохрипел Эргейреш, все еще не поднимаясь с колен.

Сициан сжал челюсти.

Я не чувствовала на себе, но понимала: помещение наполнилось его яростью, словно пустой сосуд — вином. Все здесь мгновенно пропиталось этой силой, от которой ломало кости, рвало плоть.

Эргейреш прижался лбом к полу и еле слышно заскулил, держась ладонями за затылок.

— Если еще хоть раз «это» вырвется из твоего горла, тебе будет жалко себя, — спокойно проговорил Сициан и еле заметно взмахнул рукой.

Эргейреш так и не поднял головы: он не мог. Но, похоже, движение это заметил, потому что он, скуля, попятился спиной к выходу и через пару мгновений исчез.

Вокруг начало темнеть, стало ясно, что меня уносит отсюда неведомой силой. Я последний раз взглянула в мрачное лицо повелителя огня, не веря, что все это правда. Боясь поверить, что с этим проклятьем он живет каждый день.

Я хотела коснуться его. Сказать что-то.

Но не смогла.

Тьма заволокла все вокруг.

* * *

Когда очнулась, оказалось, что я снова в покоях Эфира, на его огромной круглой кровати посреди пола из пышной шелковой перины.

В голове пусто, за окном — поздний вечер, и я понятия не имею, какой сегодня день. Кажется, что совсем не тот, в котором меня выключило.

При этом на столике недалеко стоит золотой поднос с булочками в виде птиц, кувшин чего-то ароматного и нарезка колбасы, фаршированной вкусными тушеными овощами.

В животе заурчало.

Постаравшись не вспоминать произошедшее, я поела, по ходу обнаружив себя все в той же одежде, в которой была в храме. Поэтому после еды у меня в планах было как можно быстрее привести себя в порядок и узнать, что с Эфиром. И что за девушка была там убита мерзким Церром.

Однако едва я поднялась на ноги, как в дверь