«на зуб» — выполнил несколько пологих горок и змеек, описал широкий вираж. Самолет летел как по рельсам — устойчиво и стабильно. И-16, мне довелось несколько раз поднять его в небо, все время брыкается, точно норовистый конь. Там нужно постоянно быть начеку, иначе можно запросто потерять управление, свалиться в штопор и пересчитать собственной головой планки в окрестных заборах. Зато маневренность у И-16 непревзойденная никем. Кроме биплана И-15.

Я убрал газ, подождал, пока снизится скорость и ухнул переворотом прямо к земле. Затем встал в вираж — крутой, самолет аж встряхнуло, разогнался и пошел на петлю. Земля поплыла у меня над головой. Самолет слушался каждого движения ручки, да и мотор тянул точно зверь лютый. Пятьсот километров в час для «Ястреба» — раз плюнуть! Достойный соперник «Мессершмитта». Да так осторожно летать, как американские пилоты — кощунство!

Машина, повинуясь мне, устроила в воздухе настоящую пляску — перевороты сменялись крутыми виражами и бочками, горки — иммельманами и петлями, прямыми и косыми, петли снова иммельманами и бочками. Я показал американцам и «колокол» — когда самолет как бы зависает в воздухе, проваливаясь хвостом вниз, а потом опускается на нос и вновь набирает скорость. Надеюсь, получилось эффектно.

Полчаса я с упоением трепал самолет в воздухе, не видя ничего, кроме земли, неба и приборной доски. Буржуи, знай наших, поликарповских!

Перед заходом на посадку я сбросил скорость и, отдав ручку влево и от себя, вдавил в пол правую педаль. Истребитель перекувыркнулся сам через себя, вращаясь по всем трем осям. К сожалению, у этой фигуры пилотажа не было ни названия, ни боевого применения. Эффектный трюк — не более того.

Покончив с пилотажем, я лихо развернулся, выпустил шасси, посадочный щиток и приземлился — красиво, чисто, на три точки. Как учили в летном училище и как категорически нельзя делать на реактивном истребителе с носовой стойкой. Сигнальщик указал мне дорогу. Я зарулил на стоянку, перекрыл топливный кран и, отстегнув парашют, спрыгнул на землю.

Техники, летчики, солдаты, даже сигнальщик, набросились на меня, стали хлопать по плечам, по спине. Так они наставят мне синяков, и я приеду домой пятнистым, наподобие леопарда. Ничего, Марина и ее дед со своими свинцовыми примочками меня вылечат.

Льюис кое-как выдрал меня из рук техников и отсчитал сто долларов:

— Оставайтесь в США! Переходите к нам на фирму! Возьмем на любых условиях! Любые деньги! Такой летчик, как вы, стоит целого состояния! Я и сам не представлял себе, на что способен наш самолет.

— Кто вы, собственно, такой?

— Ведущий инженер фирмы «Кертисс», — признался Льюис. — Авиационный журналист по совместительству. Удостоверение «пресса» позволяет мне подглядывать за разработками конкурентов. Честно скажу, таких летчиков как вы, я еще не видел ни в одной стране мира.

— Чкалов лучше, — скромно ответил я.

— Значит, вы — второй. После Чкалова.

Льюис еще долго уговаривал меня, но я отказался.

— Советский Союз дал мне все. Образование, интересную работу. Разве я пойду на предательство своей страны?

— Наверное, нет, — губы Льюиса надулись, как у обиженного ребенка. — Все вы коммунисты — фанатики. И все же подумайте над моим предложением.

Я ощутил на себе чей-то пристальный взгляд. Обернулся и увидел Полину. Летчица безуспешно пыталась испепелить меня, сжечь, превратить в кучу золы и обугленных костей.

— Кто ты такой? — глухо спросила она. — Кто ты такой?

— Вихорев Алексей Васильевич. Испытатель у Поликарпова. Всего лишь. Это что-то меняет?

Взгляд Полины смягчился от смертоносных лучей гиперболоида до палящего пустынного солнца.

— Нет, не меняет… Пожалуй, не меняет, — в ее голосе сквозила неуверенность.

— А еще я бухгалтер. Настоящий бухгалтер с дипломом.

Глаза Полины сузились:

— И для чего нужен был этот маскарад?

Я пожал плечами:

— Ты же сказала: выйду замуж только за летчика. Не хотел, чтобы ты строила на меня далеко идущие планы.

— Да ты… Ты… Сволочь первостатейная! Я бы тебя убила!

Полина ударила меня кулаком по плечу.

— Я так понимаю, ты уже начала?

— Что… начала?

— Убивать меня.

— Переживешь… но честно, такого пилотажа я еще не видела.

— Ладно. Прости меня за обман.

— Прощаю, — что Полина хотела этим сказать ледяной репликой, осталось неизвестным. Мне контрастный душ не понравился, скажу сразу.

Я поцеловал ее руку и уныло побрел в раздевалку. Мне еще хотелось полетать, но возможности такой уже не было. «Хок» утащили тягачом в ангар.

Глава 35

Америка — страна возможностей?

После авиационного праздника наш график стал чрезвычайно плотным. Мы давали интервью, встречались с губернаторами и мэрами, ездили по маленьким окрестным городкам. Мне даже удавалось немного полетать — продемонстрировать свои навыки на спортивном биплане. Истребителя мне, разумеется, никто не выдал. Впрочем, и без того мне удавалось приводить зрителей в полный восторг.

Правда, Полина не очень одобряла мои полеты.

— Свернешь ты себе шею, — говорила она после очередной посадки. — Нельзя так крутить самолет. Слишком опасно.

— Я не просто так все делаю, — поспешил я успокоить слегка нервную летчицу. — Я знаю грань и никогда ее не перехожу. Пусть и балансирую на самом краю. Все будет хорошо.

— Риск велик…

— Разумный риск — основа самой работы летчика-испытателя. Кому как тебе это не знать? Да мы и в Арктике могли бы сгинуть не за понюх табаку.

— Когда сама летишь — это одно дело. Бояться некогда. Надо работать в кабине. Когда же смотришь за тобой — совсем другое. Не по себе делается. Честно.

Вот такие они — женщины. Пойми их. Чкалов, наверное, хлопнул бы меня по руке, поднял вверх большой палец и сказал бы: «Годится!» А потом мы пошли бы к Поликарпову обсуждать какую-нибудь особенность его новой разработки.

В таких делах и заботах прошел почти весь «американский отпуск». Когда до нашего отъезда оставалось всего несколько дней, со мной случилось опасное и совсем не увлекательное приключение.

В тот сентябрьский вечер я вышел из гостиницы в центре Сиэтла и побрел по улице куда глаза глядят. Мне просто хотелось побыть одному, привести в порядок мысли и наконец-то отделаться от всеобщего внимания. Именно поэтому я надел недорогой и неброский костюм, купленный по случаю в американском универмаге.

К сожалению, это не помогло: стоило мне немного отойти от гостиницы, как рядом со мной остановился автомобиль. Я не обратил на него внимания. А зря.

Когда я проходил мимо, хлопнула дверца, и мне в бок уперлось что-то твердое и холодное.

— Это пистолет, — сказал тихий, мрачный голос. — В машину, быстро.

Мне нахлобучили на голову черный колпак без единой, самой маленькой