Моментально закрываю воспроизводящееся видео и пялюсь в экран, как ни в чем не бывало. Смерть Дороти объявили несчастным случаем, что полный бред.

– Бро, ты дал мне не ту флешку. – Уверенно наезжаю на друга, чтобы тот ничего не заподозрил.

Мне нужно достать эти копии! Не знаю, что он скрывает, но выражение лица Берна изменяется стоит ему взглянуть на файлы.

– Ты смотрел их? – Придирчивый взгляд. Так смотрят убийцы с телеэкранов за секунду до нападения на свою жертву.

– Нахрена?

Нужно разрушить эту стену между нами.

– Я не смотрю видео, где мой лучший друг ебет девчонок. – Ржу я, лениво закидывая ноги но стол. – А я уверен, что на них что-то подобное.

– Да. – Расслабляется Хоу. – Я ревнивый. Не хочу, чтобы ты видел наш секс с Лолой.

– С Лолой? Той пышкой?

– О, эта мясистая грудь! – Облизывается Берн.

Клоун хренов!

Слабо верится в то, что Лола отсасывала ему на заднем дворе школы. Она хорошая девчонка и очень стеснительная. В жизни не поверю, что Лола хоть как-то связана с Хоу.

– У тебя плохой вкус на девчонок, Ригхан!

Он не плохой. Просто другой. Мне нравятся худые, ему полные – но это неточно, так как в его связь с мисс скромницей академии Ларсон я не верю.

Как уже говорил, от флешки толку не было. Отец сказал мне не вмешиваться. После того времени, что мы проторчали в суде из-за меня, он не хотел ничего слышать о деле Дороти. У меня в голове, что тогда, что сейчас не укладывается, как он, юрист мирового масштаба, мог вот так просто все оставить.

Люди слепы, когда на кон ставят деньги. В особенности, крупные. Такие, что можно обеспечить свободную жизнь следующим поколениям.

– Мне кажется, что Дороти хотела меня о чем-то предупредить. Помнишь, я рассказывала тебе перед расставанием?

– Что она приходила к тебе?

– Ты считаешь меня сумасшедшей.

Я обрываю Стейс:

– Нет. Знаешь, почему-то я верю в историю с Дороти. Она хотела тебя уберечь от того, чего не смогла избежать сама.

Моя маленькая девочка удивленно смотрит.

– Ты это серьезно?

– Абсолютно. Если есть люди, жизнь здесь, то почему ее не может быть после смерти? Просто… – Я пытаюсь подобрать слова. – В другой форме, Стейс. Что, если умершие также продолжают жить, но перевоплощаются и становятся невидимыми для тех, кто еще проживает свое земное существование?

– Прекрати соблазнять меня! – Рейвен толкает меня плечом и дарит красивую улыбку.

Я провожу пальцем по самому восхитительному шраму. Он так украшает ее, а она все противится, не воспринимая мои слова всерьез.

– Как думаешь, мы с тобой встретимся в следующей жизни? – Со всей серьезностью спрашиваю я.

– Пообещай найти меня в каждой, Кайден.

– Обещаю. Мы навеки связаны, Стейс Рейвен.

– Я хочу обвенчаться с тобой, Ригхан.

Меня эта новость нисколько не удивляет. Я и сам хотел предложить. Не знаю, как объяснить чувства – для меня это самое сложное, но я постараюсь как-то охарактеризовать. Среди обилия женщин я вижу только Стейс. Для меня не существует никого другого. Другие меркнут перед моей маленькой девочкой. У меня зубы сводит, когда ее нет рядом. Когда я вижу Рейвен с кем-то, помимо себя. Когда… эти «когда» не закончатся, если продолжу.

Когда я смотрю на Стейс мысли только об этом:

Ты находишь во мне весь мир.

А я… я жить без тебя не могу.

– Я хочу этого больше. – Шепчу, запуская рука под ее просвечивающую майку. Она даже не потрудилась переодеться, вылетела, наверное, в чем была. Еще и с мокрой головой.

Я слышал, как врач звонил ей пятнадцать минут назад. За такое короткое время можно добраться до клиники, только если беспрерывно вжимать газ в пол. Не факт, что этого времени хватит. В обед обычно пробки.

Стейс дарит мне жизнь. С ней я обретаю себя.

– Ну, Кайден. Ты же болеешь. Совесть мне не позволит заняться с тобой здесь этим.

– Чем «этим»? Ты снова стесняешься говорить слово на букву «с»?

– Никакого секса, пока доктор не разрешит.

Да, блядь! Не стану я слушать указания какого-то врача, Рейвен слишком много хочет.

– Я хочу тебе кое в чем признаться. После изнасилования… – Рейвен ерзает на кровати. Двигаюсь еще немного, чтобы ей было посвободнее лежать рядом. – Я думала, что не смогу подпустить к себе кого-то. Но с тобой я быстро забыла о той боли, что была, и страхе мужчин.

Она не… нет, не может быть.

– Ты не была ни с кем после меня? Точнее, него… – Мерзко произносить, но это так.

– После тебя я не спала ни с кем по собственному желанию, Кайден. У меня четыре года никого не было.

Ну, нахер! Такого не может быть. Рейвен наверняка прикалывается надо мной. Я смотрю в ее глаза, выражение лица малышки чересчур серьезное. Она правда не врет? Твою мать!

– Много лет назад я хотел судиться с Берном. Собирал компромат, нашел неопровержимые доказательства его виновности. Я выстроил целую стратегию по уничтожению Хоу и был готов нанести ему удар. Но за сутки до этого Берн прислал видео с твоим участием.

Ты помнишь его, Стейс?

– Когда ты рассказала об изнасиловании, я потерял смысл плана. Бумаги и публичные унижения – малость из того, что заслужил ублюдок. Как только меня выпишут, я тебе кое-что покажу, малышка. – Целую соски Стейс через ткань.

– Мне стоит бояться?

– Нет. Он больше никогда тебя не побеспокоит.

– А отец, история с Максом?

Придется попотеть, чтобы разрешить эту историю. Но и на это у меня уже есть идея. Небольшую его часть уже разрешил Фостер. Остальное будет на мне.

– Я все решу.

– Ты любил Дороти? – Новый непростой вопрос.

Я прикрываю глаза, вспоминая девушку с синими волосами. Не отрицаю, мне нравилась подруга. Мы часто проводили с ней время. Ради наших прогулок Дороти сбегала из дома, иногда прогуливала школу. Она была настоящей бунтаркой, всегда делала то, что хотела. Исходя из характера подруги, после ее ухода меня постоянно преследовали вопросы: «Как Дороти смогла попасться на удочку Берна? Чем таким он заманил ее, что она пошла на задний двор школы?».

– Любил слишком громкое слово. К Дороти испытывал симпатию, она была моей лучшей подругой. Возможно, если бы у нас было больше времени, появилась бы и любовь. Но не факт.

А вот чувства к Стейс можно назвать любовью. Насчет чувств к остальным людям я бы не