Чем Мия занималась все эти годы? Тратила бабки отца? Он давал ей все для развития. Хочешь, открой свое дело, запусти бизнес, организуй что-то, дай пользу людям. Женщину ничего, кроме салонов красоты, где можно сделать очередную инъекцию, не интересовало. Я не осуждаю, Мия растила Зака, немного занималась моим воспитанием – это тоже вклад. Но я не буду влезать в их дела.

Отец умер, его жена – не моя ноша. У мачехи пентхаусы в центре Ванкувера, самая элитная недвижимость, что есть в городе. Чего она хочет от меня? Часть бизнеса? Дом? Нет. Это по праву принадлежит мне. Я въебывал, не поднимая головы до переезда Рейвен. Я заслужил то, что имею.

Нажитое я готов разделить только со Стейс. Уже это сделал.

Мне скоро тридцать. В жизни может всякое случиться, не раз в этом убеждался. Я написал завещание. Так правильно. Я хочу быть уверен, что любовь всей моей жизни не пропадет, если меня вдруг не станет. Она должна быть укомплектована по полной. Я хочу быть спокоен за ее безопасность при любом раскладе.

Согласно бумагам, после моей смерти все достанется Рейвен. Я сделал это сразу, как узнал об изнасиловании Стейс. Я виноват перед ней. Моя месть, мой холод по отношению к девушке – самая гигантская ошибка из всех, что я совершал. А грешил я достаточно. До сих пор не могу простить себя за то, что выгнал ее в тот вечер и не стал слушать. За это я отдал Стейс все, что у меня было (а это малое из того, чем я мог откупиться).

Однажды она узнает о моем поступке.

Глава 19

Кайден

Июль

Breathe Underwater рвет на части горячее сердце, что было несколько месяцев назад черствым и холодным.

Женщина в золотом платье – мое все. Она жалуется, что я включил депрессивную песню перед самым выходом на свадьбу. Но Стейс не знает, что эта самая песня ассоциируется у меня с нами. Рейвен единственная, кто заставлял дышать меня под водой, когда остальные оставили утопать.

– Кайд, выключи ее.

Ни за что.

Я, будто вновь прокручиваю те дни, что был без нее. Заставляю себя скучать, хотя Рейвен все время рядом. Мне мало ее. Не уверен, что смогу насыться своей темноволосой женщиной.

Знаю, я не идеален,

Я подвел тебя

Думаю, за это я расплачиваюсь.

Простить себя не получается. По-прежнему мучает то бессонница, то кошмары. Берн снова приходит и забирает мою Стейс. Рейвен не говорю о проблемах со сном. Она не должна о чем-либо беспокоиться.

Две недели назад.

– У тебя что-то вроде депрессии. Нам надо обратиться к врачу. Кайден, пожалуйста. Хочешь, я перед тобой на колени встану и буду умолять?

– Ты считаешь меня за психа? – Я повышаю голос, пугая малышку. – У меня просто нарушение сна. Со мной все нормально! Я нормальный!

– Нормальные люди не страдают бессонницей. Им вообще не снятся кошмары, Ригхан! – Она кричит на меня в ответ.

Меня как кипятком ошпаривают. Возбуждение, бушующее в тот момент, когда я увидел ее мокрую после душа, пропадает тут же, стоит Стейс сказать о депрессии. Между нами два шага, сокращаю расстояние. Запускаю ладонь в рассыпчатые волосы, а другой – касаюсь ее шеи, заставляя смотреть мне в глаза.

В горле образовывается ком размером с дыру в сердце, которая сформировалась после того, как я узнал правду об изнасиловании. После того, как я узнал, что облажался.

Больше никогда мы не будем поднимать эту тему.

Я не заговорю с Рейвен о своих проблемах.

Меня сводит с ума собственная голова. Иногда посещают разумные мысли. Например, обратиться к психологу, но я ее быстро отбрасываю. Не доверяю вправлятелям мозга с первого дня, как попал в психиатрическую больницу. Я привык полагаться только на себя. Только есть одна проблема – хреновый из меня спасатель. Когда-то я не смог уберечь свою маленькую девочку. Стейс все время настаивает забыть о Хоу. Не могу. Не знаю, как это возможно, Берн, будто поселился в моей голове после того, как я убил его.

– Кайд, я люблю тебя. – Рейвен продевает в уши серьги, что я подарил ей на прошлой неделе, когда мы готовились к свадьбе Дастера.

Стейс с каждым днем становится все красивее. Она расцветает на моих глазах в то время, как я гасну.

– Ну, зачем? – стонет, когда я вынимаю чудаковатую заколку из ее волос. – Этот пучок был на свадьбу.

– Только не плачь.

Терпеть не могу, когда она плачет. Слезы вгоняют меня в ступор, хотя раньше они забавили.

– Малыш, я хочу тебя.

У нас полно времени до выхода. Я помогу ей с пучком еще тысячу раз. Улыбка Рейвен – хороший знак. Если не займусь со Стейс сексом – усну за столом на празднике молодоженов. Дастер пришибет меня вместе со Стейс. За последние три дня удалось поспать пять часов. Я отрубался на коленях у Рейвен, когда она гладила меня по голове. Для своей маленькой девочки я спал сегодня, вчера и позавчера. Она должна быть спокойна.

Секс раззадоривает меня, дает силы буквально из ниоткуда.

В неистовом порыве задираю чертово платье, на которое пялился то время, что Стейс собиралась. Грязные мысли дарят разуму спокойствие. Я веду малышку к кровати. Шлепаю по упругому заду так звонко и смачно, что у Рейвен искры из глаз. Она заводит руку за спину и цепляется за мое запястье. Грубее прессую маленькую девочку к своему паху, властно трусь членом о промежность и не сдерживаю любимое:

– Стейс!

Победитель. Таковым я чувствует себя после того, как получал от Рейвен отказы в июне и не трахался предыдущие четыре года с ней. Мне нравятся игры и яркие эмоции на грани с ненормальностью. Малышке очевидно сложно представить, какое удовольствие мне доставляет овладевание ею после такого количества ее побегов.

– Стейс, ты моя фантазия. Наваждение. Моя кобра.

Кобра…

С улыбкой вспоминаю о прозвище, которое пришло на ум, как только я увидел ее с новым цветом. Сумасшедший ветер, ливень, туман, снегопад – казалось, все обрушится на меня моментально. Я чувствовал ту химию, что материализовалась между нами. Дамбу сдержанности прорвала неконтролируемая страсть, и я поцеловал Рейвен. Правда вовремя одумался, оттолкнув ее от себя и напомнив о сожженных мостах.

Стейс стягивает платье. Я расстегиваю рубашку, готовясь к ответному ходу. Мы быстро избавляемся от