– Ты правда любила его, не так ли? Я слышу это по твоему голосу. Тебе больно…

Селкет закричала. Пески вокруг вздыбились, а разлом засиял ярче. И среди битвы прозвучал голос Нуна:

Я чувствую слабость в твоих мыслях.

«В моих? – мысленно удивилась Ифе, но тут же поняла, что ошиблась. – Нет, он обращается к ней».

Селкет замерла, прислушиваясь, а затем прокричала:

– Нет! Всё в прошлом! Меня ничто не может снова сделать слабой!

– Любовь – не слабость, – тихо сказала Ифе.

Однако Нун явно был иного мнения. Сила, что исходила от Селкет, померкла. Краем глаза аментет заметила тонкую нить, соединявшую богиню и разлом. – Она порвалась с никому не слышным звоном.

– Нет… – прошептала Селкет.

Это было странно. Богиня встретилась взглядом с Ифе, и девушка впервые увидела в её глазах чувства, близкие к человеческим. Это были страх, сожаление, злость и нечитаемая смесь других эмоций, свойственная безумцам.

– Я… не помню, – срывающимся голосом призналась повелительница скорпионов. – Я не помню, как его зовут. Помню только, как я называла его, когда мы были наедине.

Селкет пошатнулась. Мрачный силуэт в разломе стал ближе, и оттуда же к богине устремились рваные вспышки света. Они окутали её ноги, сжали запястья и потащили прочь от Ифе.

Я не потерплю слабость.

– А-А-А-А! – Селкет кричала надрывно, и это был крик боли, но Ифе не могла точно сказать, что именно приносило ей страдания.

«Поражение? Этот свет, утягивающий в разлом? Или воспоминания о прошлом?..» Быть может, всё перечисленное. «Не я убиваю её, но кажется, что этот грех ляжет на мою душу…»

Вряд ли Селкет послушала бы Ифе, не будь у неё такой мощи, какую ей дала скрижаль. Но всё же девушка думала, можно ли было всё завершить раньше, вспомни она слова Одайона?

Красная пустыня замерла.

Пески, насланные Селкет, опали, и все взгляды устремились на пленительницу, саму оказавшуюся в светящихся цепях.

– Прости… – Вместе с шёпотом богини разлом вспыхнул в последний раз, а её тело стало распадаться на куски.

У кого она просила прощения? Точно не у Ифе. Возможно, у Одайона, но он смотрел на гибель Селкет без единой эмоции.

– Я помню, как называла тебя… – В последние мгновения своего поражения богиня вспоминала далёкое и уже ничего не значившее прошлое. – Моя пустыня. Я называла тебя Своей пустыней.

Перед глазами Селкет мелькали картины, которые она думала, что стёрла из разума вечность назад. Улыбка смертного мужчины. Его руки, обнимавшие её. Его смех, способный разогнать любые тревоги. Его глаза.

– Прости меня, Моя пустыня. Я хотела отомстить за тебя. За всех, кто был тебе дорог. Прости, что я проиграла.

Впервые за вечность Селкет показалось, что ему и не нужна была её месть, что он остановил бы её, если б была возможность.

– Это уже неважно.

До того, как Селкет растворилась в ничто, без следа покидая мир, её терзало лишь одно сожаление:

– Жаль, что я потратила вечность на ненависть к брату, а не на мысли о тебе.

Изменилась ли она в последний миг существования? Нет. Будь ей дан второй шанс, она бы продолжила мстить, продолжила бы свой план. Но зная, что умирает, Селкет выбрала любовь.

Хотя бы на мгновение.

* * *

Мысль о том, что всё закончилось, не успела даже промелькнуть в голове Ифе. В тот миг, когда Селкет не стало, разлом вспыхнул, разрывая пространство мироздания. «Ничего не закончилось…»

Аментет оступилась, падая на землю и сминая крылья. Боясь оставаться в таком уязвимом положении, она с трудом поднялась на ноги и замерла.

Из разлома на пески Та-Дешрет шагнула фигура.

– Здравствуй, девочка.

Окинуть его взглядом, находясь так близко, было невозможно: Нун был больше, чем все огромные существа, встреченные Ифе. Трудно было понять, куда именно он смотрел, но девушке казалось, что только на неё.

– Селкет нам больше не помешает. Займи её место, раздели со мной силу, которую ты вобрала в себя. Я сделаю всё, что ты пожелаешь. Мир будет таким, как ты захочешь.

В голосе Нуна не было эмоций. Ни злорадства, ни жажды власти, ни радости от того, что его освободили из оков Селкет. Ифе вообще не была уверена, что богиня скорпионов когда-то держала Нуна под контролем. Казалось, что он сам просто ждал момента, чтобы всё завершить.

Ифе понимала, что нужно действовать немедленно. «Страшно… Но я должна». У неё не было возможности отступить сейчас. И, конечно, ей даже в голову не приходило согласиться на предложение Нуна.

Аментет всё ещё не чувствовала себя героем, способным изменить мир, но готова была стать им хотя бы раз.

– Ты – океан, Нун. Или ты отрёкся от своей половины – Наунет?

– Ничто неважно, ничего не имеет значения. Мне нужна сила. Я должен быть сильнее мира.

Песчаный Нун не слышал слов Ифе, а может, не хотел слышать. «Хватит ли мне сил очистить его? Вернуть к тому, кем он был при создании мира? Или?..»

Тяжёлая рука Одайона опустилась на плечо Ифе.

– Надо уничтожить его, – резко сказал он.

Не говоря ни слова, девушка скинула руку разбойника с плеча. Его губы изогнулись во властной улыбке.

– Что случилось, милая? Ты так быстро забыла о моей помощи в достижении с-с-скрижали? – В голосе мужчины проскользнуло змеиное шипение.

То, что Ифе успела услышать из его разговора с Селкет об Апопе, обрело куда больше смысла. Одно она знала наверняка: «Если Одайон жаждет уничтожить Нуна, то делать этого нельзя. Я должна вернуть его к истинной сути». Разговаривать с разбойником Ифе не видела смысла, да и боялась, что он мог как-то повлиять на неё ядом, которым сочилось каждое его слово.

Молча и не давая себе возможности засомневаться, она призвала тепло в крылья.

– Отойди от меня.

Яркий свет окутал Одайона, и в его бледных глазах полыхнула ярость.

– Не смей мне приказывать.

– Я не приказываю – я прошу.

Напитав свои слова силой, Ифе мягко толкнула мужчину в грудь.

Он задрожал, борясь с нею, но могущества скрижали, которое получила аментет, хватило на то, чтобы он сделал шаг прочь.

– Ты не понимаешь, что делаешь! Ты не знаешь, что… – Договорить Одайон не успел.

Какая бы сущность ни скрывалась в нём и что бы ни продлевало его жизнь, этого оказалось недостаточно против Нуна.

– Начну новый мир с тебя, – объявил первозданный хаос.

Песок накрыл Одайона с головой, придавливая к земле и разрывая на части. Ифе в ужасе закрыла лицо руками. «Одайон…» В тот миг она не могла