– Границы пали, – объявил Нун.

– Что за ними?.. – спросила аментет.

– Миры или, лучше сказать, города, государства, империи, люди, боги. Такие, как вы, отличающиеся от вас. Верящие в нечто другое или не верящие вовсе. Они узнают о вас очень скоро. Кто-то захочет вас поработить, а кто-то стать вашим союзником.

– Кому-то не будет до вас никакого дела, – добавила Наунет. – Но важно одно: теперь вы сами выбираете свой путь.

Не выдержав, Ифе шагнула к ней.

– А мой… Мой выбор? Про богов и смертных.

Тот голос, которым ответила Наунет, в каком-то смысле даже можно было назвать ласковым.

– Ты уже приняла так много важных решений, творение. Ты не боишься их, ты готова нести ответственность за них. Так оставь же эту ношу хоть ненадолго. Всё решится само собой, как было в бесчисленных мирах до вас и будет после.

Не поняв ни слова, Ифе всё же кивнула с благодарностью. Одно ей было ясно: «Разделять людей и богов сейчас, добавляя новых тревог, никто не будет». Это казалось самым важным.

– Нам пора, Нун. – Наунет протянула сияющие руки к своей половине.

– Вы покинете нас? – с тревогой спросила Ифе.

– Никогда.

– Мы останемся с вами в легендах.

– В сказках, которые вы будете рассказывать своим детям.

– Мы оставим вам море, в шуме которого вы будете слышать наши голоса.

– Эти голоса будут говорить вам: «Вы свободны».

Слова Нуна и Наунет смешивались, убаюкивая, и, когда они отзвучали, на плодородной земле Та-Мери уже не было первозданных.

Ифе закрыла лицо ладонями, боясь поверить в то, что всё закончилось. Или только начиналось?

Отняв ладони от лица, Ифе шагнула к Кейфлу и крепко обняла его. Он прижал её голову к груди, нежно касаясь пальцами волос.

– У меня такое чувство… – прошептал фараон.

– Что всё это может исчезнуть? – закончила за него аментет.

Кейфл коротко покачал головой.

– Нет. Мне кажется, что всё это реальность и тьмы больше нет.

На миг отстранившись от него, Ифе ещё раз осмотрелась.

Сет улёгся на светлом песке, закинув руки за голову и что-то тихо насвистывая себе под нос. Он казался воплощением спокойствия, но аментет видела, что его взгляд то и дело метался между выжившими, не находя Амт.

Девушка подошла к грешному богу и, решаясь исполнить последнюю волю богини, прошептала ему на ухо всё, что она просила передать.

Лицо Сета побледнело.

– Спасибо… – прошептал он.

Сначала Ифе думала, что совершила ошибку, что ей не стоило портить миг победы такими печальными посланиями, но губы Сета быстро изогнулись в слабой улыбке.

– Я верю, что мы все ещё встретимся с ней в конце времён или в иной нити мироздания. Я верю, что какой-то другой Сет, пусть даже не с моим лицом, сможет открыть сердце и защитить всех, кто ему дорог. Спасибо, Ифе. Спасибо, что передала её слова.

Бог отвернулся, продолжая задумчиво глядеть вдаль, и аментет, больше не смея нарушать его покой, вернулась к Кейфлу.

Исида склонила голову на плечо Осириса, уставшим взглядом окидывая зелень вокруг. Раны на ней затянулись, и отголосок пережитой боли остался только в глазах.

Подошедший Атсу потрепал Кейфла по кудрям, тихо говоря:

– Вы тоже ничего не понимаете?

– Я понимаю всё, просто поверить пока сложно. – Не сдержавшись, фараон крепко обнял друга.

– О… – выдохнул Атсу.

– Не «о…», а «какую честь вы оказали мне, мой фараон»! – усмехнулся Кейфл.

– Вообще-то, это я оказал тебе честь, вытащив с крыш, когда за вами гнались меджаи.

– Так и быть, награжу тебя за самоотверженность.

Атсу рассмеялся и отошёл, давая Ифе и Кейфлу ещё мгновение наедине.

– Что ты… собираешься теперь делать? – неуверенно спросила девушка.

– Тебя своей царицей, – спокойно ответил фараон.

– В каком смысле?..

Кейфл усмехнулся и обхватил щёки Ифе, прижимаясь лбом к её лбу.

– Ты станешь моей женой?

На миг аментет потеряла дар речи, и её лицо то бледнело, то краснело, пока она не выдавила:

– Думаю, да… Я просто не знаю… То есть я…

С невыразимой серьёзностью серые глаза фараона обжигали её чувством.

– Ты – мой мир.

– А ты – мой, – уже куда увереннее ответила Ифе, понимая, что её слова – чистая правда.

Тихое покашливание Ура Тахмета рядом заставило аментет покраснеть.

– Кажется, нам нужно познакомиться. Я имею в виду… как положено, – быстро сказала она.

– Девочка моя, ты взрослая женщина, которая спасла мир. Смущение не к чему.

Кейфл отстранился от лица Ифе, но взял её за руку, показывая всю серьёзность своих намерений. Он склонил голову перед её отцом.

– Моё имя Кейфл. И я… Я прошу вас благословить наш с Ифе союз.

Жрец поджал губы, но не с недовольством, а будто пытаясь сдержать чувства.

– Нет у меня права после стольких лет разлуки соглашаться или отказывать, но если вам это важно, дети мои, то благословляю. – Коснувшись соединённых рук Ифе и Кейфла, Ур Тахмет выдохнул. – Думаю, у нас будет время узнать друг друга поближе.

Ифе мягко коснулась его плеча.

– Я жду этого с нетерпением… отец.

Мгновение счастья могло бы продолжаться вечно.

Однако у аментет ещё оставались вопросы к тому, из-за кого её существование стало таким, какое есть.

Отстранившись от Кейфла, она взглянула на Осириса.

Царь Богов, казалось, ожидал этого взгляда. Он выпрямился, и его лицо приняло то выражение, которое свойственно лишь богам – безграничное спокойствие с осознанием собственной властности.

– Я благодарю каждого из вас за то, что вы сделали. Новый мир нов не только для смертных, но и для богов. Мы научимся в нём жить и будем вечно обязаны вам за возможность это сделать.

Ифе почти не слышала слов Осириса. В её душе поднимался запоздалый гнев, и страха, который мог бы остановить её слова, после всего пережитого тоже не осталось. Правда, вместо страха ей не дала раскрыть рта Исида.

– Муж мой, слова твои правильны, но, сдаётся мне, не их ожидают услышать те, кто шёл к твоему спасению. – Царица, как простая смертная супруга, грозно ткнула Царя пальцем в грудь.

– Я слышу недовольство в твоих словах, жена моя, – нахмурился бог.

– Неужели, муж мой, ты вернул способность не только слушать меня, но и слышать? И всё же ты ошибаешься. Я не чувствую недовольства. Я в гневе!

Почему-то Ифе казалось, что Анубис должен был как-то смягчить Исиду, но он молчал, и та продолжала:

– Как ты не увидел того, что творилось в душе твоей сестры Селкет? Почему не вмешался, когда целый Бат пал и утонул в крови после нападения чудовищ? Зачем ты носишь