духом, сам впервые выкатываю в коридор.

Медленно, ползу, точно как черепаха.

Максим с нотариусом вышли не так давно. Я переписал на Дину квартиру. Мне она ненужна, я вообще особо не планирую долго задерживаться в роли такого овоща. Даже придумал уже, как именно это сделаю. Я просто не хочу, чтобы за мной бегали, не хочу, чтобы Дина мучилась со мной.

Впервые я давлю в себе эгоизм, оставляя ей надежду. Она молодая, здоровая. Пусть она живет, а я… я, кажется, даже этого не достоин.

Ну, где же ты. Я, вообще-то, хочу твоего домашнего супа. В коридоре пусто, выходной сегодня, все разъехались на праздники.

Оглядываюсь, а после прихожу в ужас, когда вижу в конце коридора Дину. Она стоит на подоконнике. Окно распахнуто настежь. Седьмой этаж.

Ужас тут же разливается по венам. Я вижу, что она смотрит вниз. И никого нет рядом, и я встать не могу.

— ДИНА, НЕТ!

***

Я стою на краю. Не помню даже, как пришла сюда. Хочу просто, чтобы перестало болеть. Не у меня, у него. Как бы там ни было, Гордей этого не заслужил.

Ему без меня станет легче, ведь я напоминание об аварии, я же ее причина.

Я люблю его. Так сильно, что уже даже жить не получается. Он не хочет бороться, а я не могу смотреть на то, как он страдает.

И хорошо, что рядом нет никого. В лицо дует холодный ветер, смотрю вниз. Тут хватит, чтобы Гордей навсегда от меня избавился. Ну же, Дина, смелее.

— ДИНА, НЕТ!

Вздрагиваю от голоса. Это Гордей, хотя может, мне просто кажется.

Я не могу так больше. Люблю тебя, прости.

— Макс! МАКС!

— Динка! Нет!

Кто-то грубо хватает меня за шкирку и оттягивает от окна, я плюхаюсь на пол, и поднявшись, вижу, что Гордей тоже на полу. Он далеко от коляски, а значит, он встал.

Эпилог

Гордей

Страшнее ничего в жизни не видел. Потерять ее, значит забить последний гвоздь в крышку своего гроба. Я не знаю, что случается, когда вижу там Дину. На краю пропасти, такую мою, такую любимую.

Я кричу до разрыва связок, но она не слышит, а потом я встаю с этого кресла, сам даже не знаю, и делаю два шага. Тут же падаю, а после вижу входящего в отделение Максима. Какие-то доли секунды, он реагирует. Макс подбегает и снимает Дину с края. Мою Дину.

Вот и все, она спасена, она будет жить, она будет.

— О боже! Что случилось?!

— Ребята, вы чего…

Вошли Гришка, Мироська и Артур. Дина быстро встает и подбегает ко мне, хватает меня за руки, а я ее оторваться не могу, похуй мне, что все смотрят.

Обхватываю ее лицо руками, сильно, не могу насмотреться в эти глаза:

— Что ты делаешь, а?! Что ты творишь, девочка! ЧТО?!

— Не могу больше на твою боль смотреть. Я не могу, Гордей. Ты меня ненавидишь и никогда за ту аварию не простишь.

— Я простил тебя! Давно, мы квиты! Слышишь? Никогда больше, никогда Дина, никогда так не делай! Обещай мне, обещай, я сдохну без тебя, я без тебя сдохну!

— Обещаю.

Шепчет сквозь слезы, и я ее к себе прижимаю. Так и сидим оба на полу. Не могу оторваться от нее. Я просто не способен.

— О боже, это чудо какое-то. Врачи же сказали, он не встанет…

— Ребята, ну вы даете!

Слышу на фоне, а после Дина смотрит мне в глаза:

— Гордей, ты встал! Ты слышишь меня, ты сам встал с коляски!

— Да он два шага сделал, когда за тобой кинулся, я сам видел.

Подтверждает Макс.

— Ты будешь ходить. Гордей, ты будешь ходить!

— Благодаря тебе Дина, только благодаря тебе.

Обнимаю ее, прижимаю к себе.

— Спасибо, Макс. Выручил.

— Всегда пожалуйста, но не делайте так больше, меня чуть кондратий не хватил.

— Макс, чего ты вернулся?

— Так, не все документы заполнили, еще подпись Дины требуется.

— Какая подпись?

— Гордей на тебя квартиру переписал. Ты не знала?

Дина смотрит на меня, я не хотел, чтобы она знала.

— Ты что надумал?!

— Поблагодарить за помощь хотел.

— Это же все, что у тебя есть!

— Все, что есть, тебе отдам. Не хотел больше быть обузой.

— Любимый не может быть обузой. Понял, ты слышишь меня?!

— Да. Да слышу. Спасибо, Дина. За все спасибо.

— Так, птички наши перелетные, давайте-ка поднимемся, а то затопите тут все, а у меня нет спасательного жилета.

Басит Гриша, парни подходят и ухаживают меня в коляску, Дина заходит в палату со мной.

Пока все ждут врача, Дина сидит рядом. Я держу ее за руку, отпустить не могу.

— Гордей, не надо мне никакую квартиру.

— А если мы там вместе жить будем, согласна?

Она смотрит на меня.

— Правда?

— Да. Хочу проводить с тобой дни и ночи. И не только в больнице. Дина, ты выйдешь за меня? По-настоящему.

Она усмехается и прижимается губами к моим:

— Выйду. Я согласна.

Целую ее ладонь, к себе прижимаю и понимаю, что вот она. Та самая, и не нужен мне больше никто.

***

— Ну, чего они там?

Мирося заглядывает в щель двери, а после осторожно закрывает.

— Да нежатся, нормально уже все, кажись, помирились.

— Так она что, того собиралась, да, Макс?

— Да не знаю, меня чуть приступ не хватил. И этот еще. Заорал так, я как увидел, что Гордей с коляски сорвался, не знал уже, к кому первому бежать.

— Хорошо, что ты Дину стащил. Ох, и натворили бы…Ну, где этот врач то!

— Вот, идет!

— Док, наш пациент тут на нерве вскочил с кресла и два шага сделал.

— Правда? Сам что ли?

Врач выглядит удивленным.

— Ага. Вы тут его выписывать овощем собирались, теперь что скажете.

— Скажу, что пинка под зад, видать, ему не хватало. Если встал сам, значит и пойдет сам. Хороший прогноз. Выходиться, тем более, с такой группой поддержки. Молодцы ребята, что друга в беде не бросили. Редкость сейчас.

Доктор навеселе, и у нас всех от сердца отлегает.

— Значит, все же выкарабкается. Вот жучара! Повезло.

— С такой любимой у него и шанса не было.

— Ну как они