— У него нет никого.

— Ну, тогда в интернат для инвалидов поедет, чего уж теперь.

Я вышла из этого отделения сама как побитая. Вспомнила, что у меня еще остались деньги, заработанные у Гордея. Я их не тратила, ведь он сам погасил наш кредит, сам по большей части, оплачивал лечение теть Любы.

Глава 39

— Диночка!

О нет, оборачиваюсь и глазам своим не верю. Опираясь о трость, но довольно быстрым шагом ко мне идет бабушка Гордея.

— Бабушка Фрося, как вы тут?

— Тетка твоя сдала вас с потрохами. Чего мне не позвонила, детка? Сразу надо было звонить мне!

— Простите, я хотела как лучше.

— Ну как он? Что врачи говорят?

— Плохо, боли у него.

— У всех боли , на то мы и живые. Вот как знала я, что что-то учудит после случившегося. Сам не свой вернулся, я едва приступ не схватила.

— Они любят друг друга.

— Кто? Кого это там кто любит?

— Гордей любит Марту. Они подали заявление в загс. Жениться будут, потому Гордей всю неделю не приходил.

На это бабушка Фрося только головой качает:

— Ты в эту сказку не верь. Гордей всю неделю в СИЗО просидел. Никто никакое заявление не подавал, в камере его держали, Герман постарался.

— Что? Как это?

— Поругались они сильно. Гордей женится на Марте напрочь отказался и свою долю от состояния отца потребовал, а Герман тут же дело на него сколотил. Подставить они хотели его с отцом той Марты. Вот, как чуяла я, а как Гордей все понял, так сразу его за решетку хотели упечь. Благо, друг его вытащил какой-то толковый. Адвокат тоже, молодой, дерзкий. Максим зовут. Привез домой Гордея и тот сразу к тебе помчался, да видишь, оно как. Бедный мой мальчик. Не захотел он больше под дудку дяди плясать, но судьба злодейка, все равно по шапке вмазала.

Я слушаю все это и понимаю, что Гордей меня не обманул. Это Марта меня обманула. Во всем, а я поверила. Так просто, я даже не выслушала Гордея, когда он так этого просил.

— И что будет теперь? Какое-то дело есть на Гордея?

— Нет, Максим тот толковый все быстро разрулил. Такой молодой, но грамотный. Вывели они с Гордеем Германа на чистую воду, заявление на него подавать хотели, но к тому моменту милиция уже сама к нам домой приехала. Арестовали Германа, сдали его за взятку, а там и махинации всплыли и все на свете. Лет пятнадцать грозит теперь ему, посадят как пить дать с конфискацией имущества. Так вот.

— О боже, а Эльза с Никитой?

— Да что, Эльза. Хвостом вильнула эта Эльза и ребенка с собой забрала. Сказала мне, живи как хочешь, старуха! Вот и вся ее благодарность за годы беззаботной жизни. Спросила я ее, будешь хоть передачки мужу носить, сказала, нет. Там только кошелек его и был нужен. Укатила уже. Там, видать, новый ухажер сразу нарисовался.

У Гордея квартира та осталась, трехкомнатная. Там и будет жить. Это его собственность по праву от отца перешла. Герман только видимость работы создавал, а сам плохие дела ворочал, Гордея втянуть в это пытался, но он понял быстро все.

В отца все же он пошел, а не в дядю. Горячий, но не злой. Гордый, вспыльчивый только.

— А вы? Вы где жить будете?

— Не знаю я, детка. Дом забрали, а мне неохота в пансионат для престарелых, я вроде не старая, но и жилья больше нет. Герман по-тихому на себя коттедж оформил, все мало ему было, а когда делишки его всплыли, дом в учет долгов его забрали, но он сам виноват. Перегнул он сильно, махинации все свои прокручивал, вот и последствия.

— Бабушка Фрося, вы только не переживайте! Во всем разберемся. Я сейчас тете Любе своей позвоню. Она заберет вас. У меня будем жить, все нормально будет.

— Спасибо, родная, я знала, что ты хорошая добрая, видно это. Давно на свете живу. Да и тетушка твоя тоже самое предложила. Не откажусь, раз найдете для меня угол. За деньги не переживай. У меня есть сбережения. Забрала я. Будет на лечение Гордею, вытащим.

Так мы и решаем. Бабушка Фрося едет к теть Любе, а я бегаю по аптекам, покупаю лекарства Гордею. Все по списку, боже, сколько же тут всего.

И поесть. Ему надо что-то поесть. Буфет на первом этаже, покупаю пирожки ему, какие-то йогурты, соки. Вспоминаю, как я киселем тем облилась в универе. И все смотрели на меня, смеялись, хотя понимаю теперь, какая же это ерунда. Вот, что теперь главное. Чтобы он был жил, остальное как-то приложится.

Когда возвращаюсь к Гордею, он спит, и я не решаюсь его тормошить.

— Уснул, укол, наконец, подействовал. Пусть отдохнет, всю ночь выл.

— Хорошо. Спасибо. Я позже зайду.

Помощь, помощь, ему нужна помощь. Дядя отпадает. Кто еще. Марта. Все же они вместе, хоть Гордей и отказался от свадьбы. Я не понимаю, почему она не приехала, видать, еще не знает.

Узнаю номер Марты и набираю ей:

— Алло.

— Марта, это Дина.

— Дина? Какая еще Дина?

— Из универа. Мы виделись вчера. Служанка.

— А-а, Дина! Чего тебе?

— Гордей попал в аварию и серьезно пострадал. Он в больнице. Ты можешь приехать, пожалуйста.

— О боже, что с ним?

— У него сотрясение мозга, перелом руки и позвоночника.

Тишина в трубке, а после я слышу короткое:

— Хорошо, я приеду сейчас.

И она и правда приезжает, видать, все же любит, а я только мешаю.

— Где он?

— Там, в палате. Медсестра сказал, он уже проснулся.

Марта осторожно приоткрывает дверь и смотрит на Гордея.

— Ого, вот это ему попало…

— Зайди к нему.

— Дина, он же может не встать. Навсегда остаться лежачим, да?

— Да, может, потому ему очень нужна поддержка! Марта, я не буду к вам лезть и мешать, я просто прошу: пойди и поддержи его. Скажи, что все будет хорошо и ваша свадьба. Пусть не сейчас, но позже вы поженитесь, несмотря на ваших родственников. Вы же любите друг друга…

— Какая любовь?! Смеешься, посмотри теперь на него. Он же овощ!

Я аж опешиваю. Не такой реакции я ожидала от его любимой.

— Марта, ты наверное,