за другим приветствовали его собравшиеся аристократы. И только короли Франции и Норвегии позволили себе назвать его братом.

— Прошу всех к карте, — кивнул Вильгельм, на большой круглый стол, где расположилось изображение окрестных холмов. — Для начала о хорошем — наш план удался! Мы сумели спровоцировать врага и заставить его покинуть крепости. Эти трусы собирают войска по всей Италии, чтобы дать нам отпор! Гребут даже крестьян!

— Да!!! — послышались довольные возгласы. — Трусы!

— Мы разбили их при Париже, обратили в бегство под Турином и разгромим здесь, у Неаполя! Раз и навсегда! — уверенно сказал Вильгельм и теперь уже все лорды довольно стучали кулаками по столу. — Только из-за их подлой сатанинской магии римляне сумели оказать нам хоть какое-то сопротивление, но наши святые обуздают вражеское богохульство!

Вильгельм умел говорить то, что его военачальники желали услышать, направив их мысли в нужное русло. Победы были? Были. Пусть не над основными силами, а над отступающими к столице легионами, но кто скажет, что они проиграли?

Только тот, кто знает, каков был изначальный план. Поэтому они стоят под Неаполем, а не вошли в стены города, их просто не пустили. А затевать осаду, когда римские центурии уже маршируют в дневном переходе, — полнейшая глупость. По-хорошему нужно было немедля сворачиваться и уходить. Но если он так сделает, отступать придётся не до Парижа, а до Лондона, и континентальная война будет окончательно проиграна.

Поэтому выхода не было. Они используют новейшие разработки да Винчи, лишь бы остановить врага. Но им нужно было время на развёртывание, боеприпасы оказались слишком хрупкими и не терпящими спешки. А значит, кому-то придётся выиграть для них время, и это точно будут не его люди.

— Их слабое место в том, что они на марше, а мы уже здесь. Один решительный натиск, и их силы будут разгромлены. Поэтому я предлагаю следующий план. Для меня будет честью, если герцог Анжуйский и его величество Валуа, возглавят конную армию. Уверен, ваши всадники сумеют посеять в рядах противника настоящий хаос, не понеся значительных потерь.

— Это будет славная победа! — уверенно кивнул король.

— В таком случае, если его величество Фредерик возглавит авангард, и встретит врага вот здесь, мы зажмём их в тиски. И тяжёлая конница сомнёт ряды этих жалких ряженых, возомнивших о себе, что они настоящие легионеры… — Вильгельм говорил и говорил, где надо лебезил, но не унижая своего достоинства, где надо угрожал, но не до оскорблений, в результате добившись своего.

А я всё видел и слышал, словно был им, и в то же самое время не был. Ведь было ещё кое-что… мысли… Множество мыслей Вильгельма, которые я воспринимал словно тихий, едва слышимый шёпот. И он говорил о провале, о панике, о ярости, что едва сдерживал усталый, но харизматичный лидер.

Через два часа споров, кому достанется больше чести и больше земель, кто сможет претендовать на Милан и его окрестности, конечно, победил француз, они разошлись по своим частям лагеря. А Вильгельм остался, сжимая кулаки до белизны. Купились?

Возможно. Но время изменилось, а они ещё не поняли. Будут рассчитывать на почётную сдачу, плен, похожий на пир и скорый выкуп. Вот только римляне уже показали, как они ведут себя с бунтовщиками и сдавшимися врагами — вдоль дорог по всей Италии стоят косые кресты, с распятыми на них скелетами. Мертвецов не позволяют снимать.

Цезарь ввёл старые меры. Пытки, казни, децимацию. И, надо сказать, это чертовски эффективно. Как они могли вообще решить, что с этим монстром можно договориться? Как купился на его обещания самый хитрый и опытный из них, даже взявший себе второе имя — Интриган? Но вот они стоят на пороге генерального сражения, в котором…

Его метания прервал панический вой рогов. Сразу всех. Не слаженный, не отрепетированный. Словно стадо зверей заверещало при виде хищника. И когда Вильгельм вышел из шатра, он понял реакцию людей.

Кроваво-красные прапоры легиона, с орлом, сжимающим в когтях меч, простирались от горизонта до горизонта, полностью окружив лагерь. Как это возможно? Ведь он лично слушал доклад разведчиков ещё пару часов назад. Им нужны были сутки, не меньше!

— Что нам делать, господин? — появился рядом обеспокоенный Интриган.

— Отставить панику. Собирай свои ведомства, а я займусь своими. Трубите построение! — рявкнул Вильгельм, поймав за плечо какого-то рыцаря. Тот ошеломлённо пялился на короля несколько мгновений, но затем собрался и кивнул. — Пусть волшебники выиграют нам несколько минут.

Бросив приказ, Завоеватель рванул к своему шатру, где его ждало самое сильное оружие из возможных. Не поделки местных умельцев или Изобретателя, нет. Техномагическая броня была самим совершенством — она включала в себя средства поражения, защиты и пропаганды.

— Крепитесь, воины! — раздался крик Вильгельма, усиленный громкоговорителями, и над лагерем объединённых сил взмыл в небо белокрылый ангел. — Господь на нашей стороне! Мы победим!

— Да! — слился воедино крик тысячи глоток. Вот только эффект оказался непредсказуемый. Французский король, увидев посланника небес, приказал открыть ворота, и кавалькада всадников начала выстраиваться в боевые порядки за пределами укреплений.

Завоеватель хотел остановить их, сказать, что старые планы недействительны, но его внимание было приковано к точно такому же, но куда более яркому ангелу.

Цезарь был здесь. Пришёл лично. За его головой.

— Предатели! Дети Люцифера! — пронёсся зычный голос над полем боя. — Небеса прислали меня покарать вас, поклонники дьявола! Гнев небес!

Обычные люди этого не видели, не могли видеть. Но оставшийся на стороне цезаря Пророк вместе со своими помощниками оккультистами, создал сложнейшее заклятье, высосавшее все жизненные соки и даже души из несчастных пленников, которым не повезло стать батарейками.

Огненный дождь — подходящее заклятье, для демонстрации конца света, но и волшебники объединённой армии были не лыком шиты. Небеса заволокло чёрными тучами, в которых развернулся ураган такой силы, что даже метеоры сносил, меняя их направление полёта. Иногда на прямо противоположное.

— Отлично. Первый раунд за нами, — успел обрадоваться Вильгельм, но в этот момент шеренги легионеров расступились, и навстречу рыцарской коннице ударили паровые пушки. Десятки килограмм картечи обладали такой останавливающей силой, что лошадей отбрасывало, они погибали мгновенно, а даже если оставались живы, по какой-то случайности, ломало им ноги.

Герцог Анжуйский, увидев такой эффект, не стал отправлять своих рыцарей в атаку, хотя мог бы добиться успеха, пока орудия перезаряжались, а вместо этого рванул по дуге, вдоль лагеря. В попытке найти место