что уж тут… – Выдохнув, девушка шлепнула ладонями по столу и подскочила, убегая на второй этаж. – Бери из холодильника все, что понравится, и пойдем поваляемся…

Кивнув, я порылась в отсеке охлажденных напитков, выудила пару банок безалкогольного пива и несколько бутылок газированной минералки – этого вполне хватит на несколько безмятежных часов под навесом.

Открыв стеклянную матовую дверь, я втянула носом прохладный воздух – и снова на улице было спокойно, ни единого признака даже мороси. Из крайности в крайность. Именно так можно было описать погоду в этом октябре – и меня это устраивало.

В том же самом брючном костюме, с собранными в косу волосами и неброским макияжем, я с тяжелым вздохом упала в кресло, приподняв небольшую подножку, чтобы можно было вытянуть ноги.

Баночки с пивом остались внизу, на темных деревянных досках, покрытых влажными пятнами после бушевавшего ливня. Передо мной – невысокий заборчик цвета слоновой кости, а за ним – деревья, целый ряд двухэтажных домиков и полоса тумана, простирающегося до самого горизонта, где, кроме размытых очертаний, не было видно совершенно ничего.

Шумящие ручейки в стоках убаюкивали, пока я ждала Лин. Все вокруг казалось безмятежным, почти нереальным. В голове то и дело мелькали воспоминания о нашем с подругой детстве. О том, как мы были подростками и проживали переходный возраст со всем свойственным этому периоду максимализмом. И вот мы здесь – в эпицентре странной и отнюдь не скучной заварушки.

– Уснула? – хихикнула девушка, протягивая мне потертый экземпляр «Гордости и предубеждения». – Пару глав хотя бы…

– Не-а, – едва шевельнувшись, выдала я, – просто лежу и наслаждаюсь…

– Эх, – подруга упала в соседнее кресло и накинула на меня плед, – давай, заворачивайся, он плотный.

– А ты не заболеешь еще сильнее?

– Нет, куда уж мне! Я хочу подышать свежим воздухом.

Укутавшись и взяв по бутылке воды, мы устроились поудобнее, и я открыла книгу, меж страниц которой уже лежала забытая нами несколько лет назад закладка: ее щедро украшали блестящие наклейки из дешевых девчачьих журналов.

Переплет уютно хрустнул, и я принялась читать, краем глаза наблюдая за Лин: та уже прикрыла веки и медленно потягивала воду. На ее губах мелькала едва заметная, но искренняя ухмылочка.

Классика в моих руках не могла напоминать ни о чем, кроме умиротворяющих моментов с Лин: о крепком чае ее мамы или ледяном лимонаде, который мы делали собственными руками в детские годы. Книга напоминала о запинках, о перечитывании предложений и абзацев. О том, что никогда не поздно начать все снова – с того же места, где когда-то остановился, и текст все еще будет вызывать радость, чистую и светлую любовь, потерявшуюся во времени и не омраченную взрослением.

Постепенно спускавшиеся на город сумерки принесли спокойствие и тишину. Кончики пальцев приятно покалывало, пока я продолжала проговаривать слово за словом:

– «Я убедилась, дорогая тетушка, что не была влюблена по-настоящему. Ведь если бы я в самом деле пережила это возвышенное и чистое чувство, то должна была бы сейчас содрогаться даже при упоминании его имени и желать ему всяческих бед…»[23]

Лин дождалась, пока я дочитаю абзац до конца, а затем помедлила, прежде чем заговорить.

– Знаешь, Кэр, я не хочу никуда ехать. Давай будем читать, пока не уснем…

Глава 42. Несколько против одного

song: cold showers – tomorrow will come

– Ты не жалеешь, что не написала Лестеру? – Голос Лин, полусонный и немного приглушенный, долетел до меня не сразу.

Шум воды, стекающей по стокам, продолжал нарушать покой. Ветра все еще не было, а вдали, где-то на соседней улице, уже начали загораться дежурные вечерние фонари. С нашего угла обзора они были похожи на гирлянду, растянутую по всей территории района.

– Нет. Все равно найдет нас, если захочет. И он привез меня сюда. – Я допила остатки пива из белой банки с голубыми завитками и поставила ее на пол.

– А Калеб?

– Не думай о нем.

Лин снова замолчала. Книга в ее руках держалась на честном слове. Мы расслабились так, что было лень даже отойти за свежей бутылкой воды или чем-нибудь перекусить.

– Мне не хочется с ним ругаться, но он не оставляет другого выбора. Иногда мне кажется, что он просто хочет довести меня. Но из жалости я ни за что не стану встречаться.

– Ты и не обязана, – согласилась я, – просто нам нужно как-то пережить все эти… ужасы.

В этот вечер молчание стало необходимым. Даже несмотря на книгу, несмотря на цепляющий до глубины души сюжет романтической и социальной драмы, написанной Джейн Остен, мы все равно не спешили его обсудить.

И только сейчас, когда для чтения стало слишком темно, снова зазвучали голоса. Я посмотрела на Лин и улыбнулась как можно мягче. Она ответила тем же, но следом дернулась, подскакивая на ноги и оборачиваясь пледом.

– Кто-то подъехал к дому…

Подхватив банки и бутылки, что от нас остались, я выбросила их в урну на кухне, пока Лин пошла к двери, чтобы проверить, был ли это кто-то из родителей.

Из прихожей послышался негромкий шум, кто-то перекинулся парой фраз – я не слышала, о чем Лин говорила с гостем, но и выходить пока не спешила. В сковородке все еще остался омлет, и я решила переложить его в контейнер, чтобы убрать в холодильник. Потянувшись, чтобы закрыть распахнутый шкаф, я вдруг услышала, как голос подруги резко сорвался на раздраженный хрип, и именно это подорвало меня с места.

– В чем дело? – вылетев к двери, я остановилась рядом с ней.

Напротив стоял Калеб, все в той же рубашке, брюках и с растрепанными волосами. Чуть покрасневшее лицо, полупустой взгляд. Когда я пришла, они уже замолчали.

– Лин, что такое? – повторив вопрос, я положила руку ей на плечо и перевела взгляд на парня. – Что случилось?

– Хотел спросить, почему вы не приехали, – фыркнул он. – Зачем сразу паниковать?

– Я не хочу ни о чем говорить. Ни с кем, – сказала Лин.

– А о том, что скоро еще кто-нибудь умрет? – выдавил из себя Миллер и едва не пошатнулся, сделав шаг в гостиную, – ему помешал порожек, разделяющий улицу и дом.

– Так, заходи… – Шоу потянула его за локоть, утаскивая на второй этаж – в свою комнату. Я пошла следом, прихватив из холодильника еще воды – Калебу она точно понадобится, потому что, видимо, он снова выпил. Да еще и немало.

Когда я оказалась в комнате подруги, то Калеб уже сидел на ее кровати, а сама Лин стояла напротив, как строгая мать, отчитывающая сына-подростка, с руками, сложенными на груди и поджатыми в тонкую линию губами.

Мне пришлось усесться на кресло у окна, чтобы видеть их обоих – так было проще разговаривать. И Калеб начал первым:

– Я не знаю, че уже творится, но мне это не нравится. Вообще