– Все еще здесь, – заметил Норт.

Старательно избегая зрительного контакта, мужчина рассматривал толпу. По ту сторону от могилы стоял Калеб. Дал денег кому надо, обговорил все с отцом: официальная причина смерти – несчастный случай. Проблемы с проводкой, долгий ремонт спортивного зала…

– Что бы ему могло потребоваться в спортзале, Лестер? – спросила я тихо, пытаясь искать ответ уже не в одиночку.

– Теоретически, – его голос звучал не громче моего, – мог услышать что-то. Мог искать сбежавшего с постановки индейца Остина.

– Логично.

Конечно, полиции под силу найти именно то объяснение, которое им требуется, из года в год некоторые вещи так и не меняются. Главная проблема мира в том, что все вокруг – такие же люди, как и ты. Иногда алчные, выискивающие выгоду лишь для себя, а иногда – отрезвленные правосудием, жаждущие лишь правды и справедливости. Обе эти стороны могут сосуществовать, но одна другой не даст выжить, ведь идти по двум дорогам сразу, не разорвавшись, невозможно. Система не позволит хорошему и плохому копу работать над одним делом. Такого не случится.

Если они хотят сделать бесчеловечное убийство несчастным случаем – у них это получится. Выйдет скрыть тело от родных, устроив похороны в закрытом гробу. Незнающий не полезет разбираться, а тот, кому интересно, не получит нужного разрешения.

Постепенно я постигала простую истину: все будет так, как захочет полиция. А они не будут разбираться. Не будут заходить дальше несчастного случая. Пропавших туристов и охотников могли загрызть койоты или задавить лоси – некоторых так и не находят, а экспертиза останков, обнаруженных после, не даст точных результатов. А если даст, то и с этим органы правопорядка разберутся – для них нет ничего невозможного. Многие дела были закрыты, а вопросы остались без ответа.

Когда похоронная процессия завершилась и рядом с могилой остались лишь самые близкие Киллиану Бруку люди, я развернулась, чтобы уйти. Находиться рядом со скорбящими членами его семьи показалось мне неуместным, ведь для меня он был лишь преподавателем. Посетить его могилу – единственное, что я могла для него сейчас сделать. Большего и не нужно.

Или?..

Лестер шел рядом, изредка оглядываясь по сторонам. Беспокойный ветер хлестал по рукам и заставлял вздрагивать от каждого порыва. Пока все разъезжались, я думала о том, как быстро все случилось.

Отпевание. Похороны. Конец.

Вдова мистера Брука, подкашиваясь на невысоких каблуках сапог, опустилась рядом с гранитным камнем и положила на него голову. Звук ее плача врезался в перепонки и прошел сквозь все тело. Картина была невозможно унылой и жалкой. Это можно пережить, но я уверена, что потребуется немало времени.

Лестер остановился у машины, где Калеб Миллер разговаривал с помощником шерифа. Впервые в жизни я видела Джейсона Олбрайта в официальной одежде, а не в форме или повседневных вещах вроде джинсов и поло.

– Мисс Лоутон, мистер Норт, – кивнул мужчина, и я заметила, как сильно выступали на худом лице скулы, пока тонкие губы изгибались в полупечальной улыбке, – как вы?

Калеб раздраженно отвел взгляд. Я поймала этот жест краем глаза. С каких пор Миллер водится с полицией? Какую роль играет в этой темной истории?

– В порядке, – ответила я, подавив нежелание общаться с кем-либо.

Лестер проигнорировал вопрос полицейского, но пожал тому руку и обратился к парню:

– Калеб, не помнишь, почему Элиас загремел в больницу? Пытаюсь до него дозвониться – и никак.

Олбрайт скучающе скривил губы и перевел взгляд на меня, будто намекая на то, что диалог перестал интересовать его в ту же секунду, как Норт заговорил.

– Не знаю, но что-то связанное с животом, – выдал Миллер, заставив помощника шерифа скептически сощуриться и повернуться обратно, – но он уже идет на поправку. Сегодня созванивались.

Говорить о деле, которое ведет Олбрайт, при нем самом – самоубийство. Заметно удивившись, мужчина нахмурился. Казалось, будто он хотел что-то сказать, но отмалчивался специально. Если Миллер и намеревался щегольнуть тем, что близок к разгадке, то с его стороны это было большой глупостью.

– К нему не пускают, – кивнул Норт. – А ты говоришь по телефону с тем, с кем до этого не общался?

– Какое тебе дело?

– Мистер Миллер, – Джейсон Олбрайт вмешался в словесную перепалку и впервые на моей памяти широко, почти издевательски улыбнулся, – откуда у вас такая информация?

Калеб прикрыл рот и озадаченно, будто его схватили за шиворот, посмотрел на полицейского. Руки опустились в карманы пиджака, взгляд вмиг стал потерянным.

– Мы с Элиасом созванивались, – повторил он, но уверенность сошла с его лица вместе с краской.

– Интересно, – хмыкнув, Олбрайт провел ладонью по влажным волосам и взъерошил их, хмуро покачивая головой, – потому что мистер Остин скончался этой ночью.

Глава 40. Нерешенные вопросы

song: nephew – Igen & Igen &

Едва удержавшись от удивленного вздоха, я отвернулась и сделала несколько шагов в ту сторону, где была припаркована Subaru Лестера. Уныние стало моим постоянным спутником, мне уже не хватало выдержки.

Элиас Остин мертв, а значит, он не пережил собственное «очищение». Не смог освободить себя от вендиго, а мы лишились человека, который знал хоть что-то о происходившем вокруг.

Собственные чувства казались мне дикими: почему я не ощутила ни капли боли из-за его гибели? Почему мне было грустно лишь оттого, что узнать правду теперь стало еще сложнее? Мне было страшно и жутко, когда мы лишились Шелли. Или все дело в том, от чьих рук она в итоге умерла? Остин ведь тоже имел к этому отношение… К тому же я толком его не знала. Никто, как оказалось, не знал: тихий и нелюдимый, Элиас обладал какой-то мистической энергией, которую либо стремился скрыть, либо не желал тратить попусту. Но теперь уже поздно размышлять о том, что осталось в прошлом. Вместе с Лестером, Лин и Калебом мы могли лишь предположить, что будет дальше.

Потеряем ли мы еще кого-то, найдем ли другого вендиго? Наверняка нужно будет жертвовать чем-то еще.

Кем-то.

Саманта как-то говорила, еще в кафетерии, когда мы только узнали про смерть мистера Гловера, что увлекается мифологией. Показывала рисунки с теми чудовищами, их тощие, изможденные вечным голодом тела, с огромными выпирающими костями и жалкими остатками плоти на них.

Я не могла припомнить, чтобы видела такое у Лестера. Лишь чернота на руках, такая же, какая появилась и у Остина, когда его браслет сорвался с кисти и постановка прервалась.

Вендиго может убить лишь серебро либо другой вендиго – это казалось мне логичным, но сейчас делать поспешные выводы было глупо.

Я не заметила, как уставилась на асфальт и следила за стекающей лужицей дождевой воды, в которой радужной пленкой сиял бензин. Дальнейший разговор Калеба, Лестера и Джейсона Олбрайта я не слушала. Промозглая и туманная погода внушала спокойствие, в такое время хотелось где-нибудь укрыться,