я вспомнила о том, что еще недавно Киллиан Брук просил меня заполнить папку с фамилиями потенциальных участников актерского кружка, а сейчас я нахожусь на его похоронах. Как быстро мы потеряли столько знакомых… Как легко удалось монстрам, которые появились неожиданно и убивали без всяких на то причин, лишить нас сна.

– Он тоже здесь, – тихо сказал Лестер, и его голос потонул в музыке.

Иногда хотеть конца – тоже слишком много. Так много, что мир просто не позволяет тебе приблизиться к нему. А когда ты не можешь на повлиять на его приближение, появляется отчаяние. Такое горькое и опустошающее, что застревает в горле.

Голос Калеба Миллера достиг ушей лишь спустя долгие, бесконечные минуты отпевания: он последовал за мной, даже когда я ускорила шаг, а Лестер остался позади.

– Да подожди ты, черт! Надо поговорить!

Глава 39. Перепады напряжения

song: deftones – ghosts

– Не сейчас, Калеб. – Я старалась не повышать голоса, но даже если бы я попыталась крикнуть, любая попытка обернулась бы провалом.

– А почему нет? – Калеб остановился вместе со мной на парковке, пока остальные выходили из церкви и рассаживались по машинам. – Самое время.

Холодный ветерок трепал пушок на висках и заставлял поправлять волосы каждые пару секунд, пока Миллер разглядывал меня, выискивая какие-то странности вроде резких перепадов настроения. И так каждый раз.

– И что ты хочешь услышать? – я пожала плечами, ощущая себя виноватой, хотя не было никаких на то причин: мне просто хотелось проводить в последний путь преподавателя и вернуться домой.

– Ты близко общаешься с Нортом? Насколько близко? – выпалил на одном дыхании парень. – Почему ты ему веришь?

Слишком много вопросов. Если он не планировал довести меня до слепой ярости, что случалось чаще, чем хотелось бы порой, то ему следовало бы замолчать уже сейчас.

Люди шли мимо нас, чтобы поехать вслед за машиной похоронной службы, обсуждая что-то личное, и не обращали на нас внимания. Я посмотрела Миллеру за спину, надеясь увидеть Лестера, но его нигде не было.

Мне хотелось, честно, хотелось подобрать слова получше. Или перевести тему, сменить ее сейчас же, но злость и отчаяние заставили меня ответить.

– Потому что он все еще не убил меня, – шикнув, я наконец-то осмелилась заговорить, чувствуя, как от волнения сводит пальцы, – и тебя. И Лин. И никого другого.

В какой-то момент мне почудилось, будто мои слова звучат безумно, словно детский лепет. Вроде того, что я слышала от братьев, когда они рассказывали о рогатых существах за окном. До сих пор было невозможно воспринимать происходящее всерьез, пусть смерти и были реальными – вне всяких сомнений. Но слова Калеба давили на плечи невидимыми ладонями.

– Господи, ну ты и наивная! – Раздражение проскочило в голосе друга, когда он продолжил: – Чего он тебе наговорил? Пока Элиас корчится в больнице, ты поверишь гребаному солдатику?

– Откуда ты знаешь про Элиаса?

– Он мне позвонил.

– Не говори ни с кем по телефону, – едва ли не процедила я, – Калеб, тебе мало того, что кто-то воспользовался твоим голосом, чтобы позвонить нам с Лин? Ты понимаешь, что нужно просто… дождаться, чтобы все закончилось.

– Я и пытаюсь понять, как это все закончить! Кэра, я уже в курсе, что Норт – такой же чертов… – Слова застряли в его горле. Он лязгнул зубами и отвернул голову. Никому не нравилось это слово. И никто не хотел говорить «вендиго», будто эти существа могут услышать и откликнуться на зов. Наша жизнь словно превратилась в мистический сериал или хоррор-ситком с дешевыми декорациями, да и сюжет в шоу, что крутили по телику, лишь отдаленно напоминал те ужасы, свидетелями которых мы стали.

– Я не хочу об этом говорить, – тихо ответила я, оглянувшись снова и заметив вдали беседующего с кем-то Лестера.

Несмотря на то что он стоял спиной, его было легко заметить. Но рассмотреть его собеседника не получалось. Я перевела взгляд на Калеба и отчего-то захотела обнять его: то ли от накатившей резко тоски, то ли от осознания того, что его тоже все достало. В конце концов, его поведение можно было оправдать простым человеческим страхом. Но мне не хотелось давать ему то, чего он от меня требовал, – доказательств его правоты. Защищать Лестера Норта я тоже не стала – слишком мало о нем знала, поэтому мы продолжали молчать, выдыхая теплые облачка пара.

– Приезжай сегодня в колледж, нужно собраться и обсудить все. И Норта с собой бери, – наконец сказал Миллер, одернув пиджак и опустив голову так, что волосы скрыли лоб и глаза, – если Лин полегчает, она тоже будет.

– Почему там? – спросила я напоследок.

– После занятий в колледже будет спокойнее, в зал никто не придет.

Я не услышала, как сзади ко мне подошел Лестер; его ладонь аккуратно легла на плечо и спокойно, без лишних намеков, сжала его, вселяя уверенность.

– Поедем на кладбище? – громко спросил он.

Кивнув, я отвернулась. Калеб же проводил нас взглядом до машины, поджимая губы и хмурясь, будто это я виновата во всем, что произошло с начала учебного года. Словно, связавшись с Лестером, я обрекла окружающих меня людей на смерть.

Уже в салоне я поняла, что на самом деле жутко дрожала: от кончиков пальцев до икр меня кололи невидимые иглы. В голове крутилась только одна мысль: Миллер хочет выудить из меня признание.

Но в чем? Почему я?

Из-за того, что я общаюсь с Лестером?

– Он пытается надавить, – раздалось в тишине салона.

Мы быстро доехали до места – городского кладбища на окраине. За зеленым полем с гранитными плитами и невысокими крестами высился пестрый лесной массив. Блекло-серое небо над головой надвигалось туманным полотном. Я смотрела через окно на начинающуюся похоронную процессию. Все было видно даже с обочины, где Норт остановился несколько минут назад вместе с другими автомобилями. Я видела, как Калеб Миллер с его отцом покидают Chevrolet и теряются в безликой черно-белой толпе.

– Почему именное на меня – не совсем понятно, – сказала я, покидая салон, в первую очередь чтобы глотнуть свежего воздуха, – мне не хочется верить в то, что все это только из-за какой-то глупой ревности.

Лестер долго молчал, пока мы не спеша шагали к остальным. Я разглядела священника с белым воротничком – рядом с ним в землю уже опускали гроб. До ушей доносились отчаянные рыдания, тихие всхлипы и сдержанный кашель тех, кто не хотел давать волю эмоциям.

Выходить вперед я не решалась. Позади никого, кроме Норта, не было. Мы так и остались в задних рядах, окруженные кладбищенскими памятниками и редкими самодельными изгородями.

Запустив пальцы в волосы, я собрала редкие капли – дождь все еще шел, но уже успел стать практически незаметным. Таким же незаметным оказалось и жжение в глазах – а следом первые