работу следует поручить Кобре с Мишелем — они знают, что делать. Доставят персонажа по назначению в лучшем виде.

Из сомнительных моментов на территории Европы, к которым я пока не знаю, как подступиться, остаются страны бывшей народной демократии. Во-первых, прибой западного либерализма накрыл их на год-полтора раньше, чем Советский Союз, во-вторых, как коренные европейцы, они изначально были более уязвимы к этому явлению, а потому сломя голову кинулись из крайности планового тоталитаризма в крайность дикого рынка. Если главной причиной падения экономики постсоветских стран в Основном Потоке стал разрыв народнохозяйственных связей, и только потом, когда объемы производства и благосостояние народных масс ушли в штопор, началась массовая приватизация, в том числе и самыми жульническими способами, то страны восточной Европы это явление затронуло не в такой степени. Однако и там результатом либеральных реформ стало закрытие предприятий, ориентированных на СССР, рост безработицы и резкое увеличение социального расслоения.

Впрочем, имеются в этом явлении и объективные факторы. Во-первых, это технологическая отсталость, накопившаяся с середины семидесятых годов, во-вторых, отсутствие рынков сбыта для восточноевропейских товаров на «благословенном» Западе, в-третьих, переход на торговлю за свободно конвертируемую валюту, в силу чего для Польши, Чехословакии, Венгрии, Румынии и Болгарии закрылись и рынки на Востоке. При прежнем режиме месье Горбачева свободно конвертируемой валюты для торговли с бывшими странами СЭВ просто не имелось, да и я, наполнив рубль золотым содержанием, запретил использовать эти средства для торговли со странами-ренегатами. Как хотят, так пусть и выкручиваются.

Если местная промышленность не в состоянии что-нибудь произвести по объемам, и особенно по номенклатуре, то к услугам Второй Империи имеются поставщики в искусственных мирах, техногенные портальные установки им в помощь. Впрочем, это прагматическое эмбарго существует только до той поры, пока окончательно не разрешится обстановка на европейском направлении, а там поглядим, с кем мы будем разговаривать вежливо, а с кем через «пошел вон, пес». Все эти демократические либералы и рыночные реформаторы мне серьезно несимпатичны, ибо интересы собственных народов — это последнее, о чем они думают. А это значит, что ничего хорошего их не ждет.

Кстати, об искусственных мирах. Вскоре после вывешивания над миром Победоносного Октября орбитальной сканирующей сети «вдруг» обнаружилась довольно значительная прослойка советских граждан, жаждущих дальних походов, подвигов и приключений на пыльных тропинках далеких миров и жестоко неудовлетворенная отсутствием перспективы движения в этом направлении. Если в мирах товарища Гордеева и государя-императора Алексея Александровича у подобных людей есть надежда на благополучное разрешение своих устремлений (ибо ионно-плазменные и антигравитационные корабли там уже бороздят просторы Солнечной системы), то мир товарища Дружинина в этом смысле абсолютно тупиковый. А это совсем не айс. Невооруженным взглядом неблагополучия не видно, противоречия пока успешно заметаются под ковер, но тем не менее как говорит Риоле Лан, общая психосоциальная картина, за исключением дефицита товаров, напоминает пресловутую эпоху застоя с ее глухой фрустрацией по причине остановки развития. Все не так плохо, как в мире Югороссии, но и не так хорошо, как в быстро развивающихся мирах.

«Наплюй, Серегин, — заявила энергооболочка. — В смысле, все искусственные миры разные, и это даже хорошо. Воспринимай их как лаборатории Творца, и в каждой из них свой эксперимент. Теперь тебе следует просуммировать результаты, протрясти их на сите практической целесообразности и подвести основной итог. Помнишь, как обрадовался майор Лопатин, когда узнал, что он человек-копия, брат-близнец самого себя из мира Югороссии, или с каким пылом отдались тебе курсанты-егеря и их командиры-наставники в самом начале твоего похода по мирам? Эти люди даже мечтать о таком не смели, и вдруг оно сбылось. Если бы человечество не имело внутренней тяги к новым свершениям и дальним походам, оно до сих пор было бы одето в шкуры и не смогло бы выбраться даже из родной Африки. При отсутствии возможности внешней экспансии общество сначала останавливается в развитии, а потом умирает, ибо такая остановка как раз и является формой смерти. Ты должен брать тех людей, что сами стремятся в твое Единство, и дать им то, что они не могут получить у себя дома: приключения, подвиги и бессмертную славу покорителей Вселенной. Только не забудь сделать так, чтобы, выслужив полный срок в первой линии, они могли вернуться в родные миры и оставить там многочисленное и здоровое потомство. В противном случае там наступит истощение человеческого капитала и тоже гибель, но уже по другой причине. Получить потомство от уже состоявшихся героев — одна из важнейших государственных задач, а те, кто предписывает им монашеский образ жизни есть либо придурки, либо враги человеческой расы и агенты наблюдателей кланов эйджел. Все, энергооболочка доклад по данному вопросу закончила».

«Да, — подумал я. — Такие люди в следующих мирах нам понадобятся, ибо спихивать с трона укрепившегося на нем Ельцина — это совсем не то, что отгонять его же от порога власти с криком „кыш, противный“».

«И это тоже, но такая задача для тебя не будет главной, — ответила энергооболочка. — Ты закати вручную в надир черное солнце американской гегемонии, сломай об колено вашингтонских политиканов и поставь на их гордую выю свою железную стопу — и тогда вторые производные от этого явления засохнут и отвалятся, сами как прыщи после ветрянки».

«Понятно, — подумал я, — делай что должно, и пусть случится что получится, потом снова делай — и так до конечного результата».

«Вот именно, — хмыкнула энергооболочка. — Ты меня понял правильно».

И тут же, будто подслушав наш разговор, аудиенцию у меня запросил генерал-полковник Белецкий из мира Победоносного Октября — тот самый, что помог нам решить все проблемы с местным руководством. Согласился я, не раздумывая, ибо такие настоящие люди, как Святослав Никодимович, никогда и никого не станут беспокоить всуе. Встретимся и поговорим.

Пятнадцать минут спустя, там же

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Генерал Белецкий явился ко мне не один, а в компании генерала Бережного и бабушки Нины. Хотя какая она теперь «бабушка»: после того, как над ней потрудились Лилия и мисс Зул, выглядит эта женщина даже моложе своего внука. Святослав Никодимович тоже под стать супруге: внушительный харизматичный мужчина в самом расцвете сил. И трость куда-то потерялась — наверное, потому, что в таком образе она будет выглядеть уже не солидно, а комично, в стиле «лондонский денди».

— Добрый день, Святослав Никодимович, — поздоровался я. — Как вижу, теперь вы трудами наших медиков находитесь в наилучшей форме. Да и вы, Нина