подойдет мой бывший начальник Эрих Мильке, которого среди своих мы называли «красным пруссаком». Как и меня, Призыв пробьет его при первой же установочной беседе, после чего вы будете иметь лучшего Наместника, какого только можно найти среди местных кадров.

— Ну что же, — сказал я, — если Эрих Мильке станет моим Верным, тогда вопрос с Наместником будет решен сразу и бесповоротно.

Некоторое время Бригитта Бергман молчала, потом, как бы нехотя, произнесла:

— Знаете что, товарищ Серегин, мы немцы такие люди, которым состояние Верности необходимо для нормального существования. Когда у нас не было своего общенационального государства, мы преданно служили австрийским императорам, русским царям и британским королям. Потом немецкая нация последовательно была влюблена в Вильгельма Первого, Отто фон Бисмарка, Вильгельма Второго и Адольфа Гитлера. Этот величайший из всех мизераблей использовал эту нашу особенность для исполнения своих злодеяний. Его главный оппонент товарищ Сталин тоже вызывал к себе чувство преданности, но он относительно быстро умер, а на его месте оказался такой урод, на которого глаза бы мои не глядели…

— Да, — подтвердил я, — это действительно так. Имея дело с тевтонами, мне следовало находиться от них на некотором отдалении, а иначе они в почти полном составе перебежали бы под мою руку. Да и потом, когда этот народ начал свой постепенный исход из мира Подвалов желающих перейти под мою руку оказалось вдвое-втрое больше, чем тех, кто хотел присоединиться к магистру Гапке. И к тому же в мирах с искусственными и техногенными порталами население Германии неожиданно по уши влюбилось в Эрвина Роммеля. Я тоже рассматриваю подобный вариант, но только не для вашего мира, где еще свежа в памяти почившая в бозе ГДР.

— Вот именно, — вздохнула Бригитта Бергман. — Если вы возьмете местную Германию под свое крыло, то новые Верные там станут образовываться так же часто, как круги на воде во время дождя. А это не только дополнительные возможности, но и ответственность.

— Мне это понятно и без дополнительных пояснений, — сухо ответил я. — Капитан Серегин от ответственности никогда не бегал. Если немецкий народ решит сделать меня своим вождем, то значит быть посему, в противном случае я предложу своим Верным переселиться в Метрополию. Других вариантов тут быть не может.

7 января 1992 года, 10:15 мск. Германия, Вюнсдорф, штаб Западной группы войск

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Пока Бригитта Бергман готовила операцию «Северный ветер» по освобождению восточногерманских страдальцев, а в Сараево значительно быстрее, чем в Основном Потоке дозревал до решительных действий Алия Изетбегович, я немного заблаговременно решил заняться вопросом Западной группы войск. Так как за раз объять все подряд невозможно, результаты детального орбитального сканирования европейской территории складировались в архив, как говорится, до востребования. Единственно, что меня интересовало из этого массива данных это активность военных структур НАТО, выходящая за рамки повседневной рутины и настроения широких масс населения. И уж тем более за функционированием бывших советских, а ныне имперских армейских гарнизонов я смотрел, как говорится, вполглаза. Мол, деятельность по выводу войск приказом временного президента Варенникова и министра обороны маршала Язова приостановлена до особого распоряжения по причине неготовности казарменного фонда (еще чего не хватало, зимой выводить солдат в чистое поле) и больше мне пока ничего не надо. Вообще имперское руководство с моей подачи никого и никуда не собирались выводить, ибо итоги Второй Мировой Войны нерушимы, только говорить вслух об этом пока преждевременно.

И вот вчера, когда стало понятно, что германский вопрос встал торчком и вот-вот начнет ходить гоголем, я извлек эти данные из архива и очешуел сего числа. Алчностью от гарнизонов Западной группы войск несет как от какого-нибудь Моспищеторга. Все продается направо и налево, в том числе и продукты, которыми кормят солдат, в силу чего начпроды мухлюют* с раскладкой как могут. Но самым главным предметом торга с «гражданским населением» становятся горюче-смазочные материалы**, а также запчасти к автотранспорту и технике двойного назначения***.

Примечания авторов:

* Во время службы главного соавтора в ГСВГ полковой артиллерийский дивизион и противотанковая батарея имели в свое казарме отдельную столовую где кормили как в санатории, ибо командир дивизиона был суров, но справедлив, сам в своем заведовании не воровал и другим не давал. А вот в общеполковой столовой солдатики всех прочих подразделений потребляли в себя в основном вареную воду с небольшим количеством капусты и картошки при самом минимуме мяса. И даже натуральное сливочное масло, по раскладке положенное каждому солдату в количестве двадцати граммов в день, заменяли дешевым германским маргарином-спредом.

** главной «валютой» при общении с гражданскими немцами были не восточногерманские марки и не даже советские рубли, а канистры с сэкономленной соляркой и бензином. Но это для рядовых солдат и сержантов, зато материально-ответственные товарищи банковали «налево» в значительно бОльших объемах.

*** вся линейка советских армейских автомобилей имела гражданские версии, на которых в том числе ездили и восточные немцы, а еще имелось такое явление как легкие тягачи, командно-штабные машины и самоходные орудия 2С1, сконструированные с использованием двигателей и трансмиссии от трактора К-700.

«Понимаешь, Серегин, — хмыкнула энергооболочка, — едва стало известно о выводе войск, так сразу можно стало все. Запасов на случай последней тотальной войны советское командование в Германии накопило столько, что теперь их не вывезти никакими эшелонами. Кто потом разберет, что было оставлено в пункте постоянной дислокации по причине отсутствия транспортного тоннажа, а что украли и продали налево в частные руки? Чуть позже, когда в Основном Потоке войска уже вывели, на эту тему разгорелся эпический коррупционный скандал, главными фигурантами которого были министр обороны Грачев и нынешний командующий Западной группой войск генерал-полковник Бурлаков. Раскручивал эту историю журналист „Московского Комсомольца“ военный корреспондент и правдоискатель Дмитрий Холодов, за что его и взорвали, между прочим, общеопасным способом прямо в редакции. Кстати, запомни дату семнадцатое октября девяносто четвертого года, быть может еще пригодится. Работал ли Холодов на нехороших людей, я сейчас тебе не скажу, но вот начальника разведки ВДВ полковника Павла Поповских и его товарищей к этому делу подтянули совсем не в интересах установления истины, ибо даже самое пристрастное следствие не смогло нарыть на них никаких доказательств. Есть подозрение, что к этому делу может быть причастен такой известный любитель приносить сакральные жертвы как Борис Абрамович Березовский. По крайней мере, модус операнди совпадает полностью. Все, Серегин, энергооболочка свой доклад закончила.»

Дело Холодова я хорошо