также прочим товарищам из числе жертв провокации с делом ГКЧП, отобранным для сотрудничества, был продемонстрирован гипнопедический сериал «Путем меча» в котором были изложены основные моменты похода Воинского Единства через миры, в том числе и все матчи в «Ред Алерт».

— Да, — подтвердил товарищ Варенников, — мы это помним. Поэтому если вы уверены в благополучном исходе своей операции и более того считаете ее остро необходимой мы не только назначим исполняющим обязанности командующего нужного вам человека, но и придадим Западную группу войск в ваше прямое оперативное подчинение вплоть до полного завершения операции. Иначе в нашей пока еще несуровой действительности могут возникнуть проблемы с взаимодействием. Если вас будут считать прямым начальником, то при вашей репутации это один уровень исполнительской дисциплины, а если просто союзником, которого можно обойти, то совсем другой.

— Следственную группу мы соберем вам к завтрашнему утру, — играя желваками, сказал товарищ Путин, — есть у нас под рукой несколько проверенных и очень способных товарищей. За ночь мы их обзвоним и мотивируем, а потом вперед с корабля на бал, давить ожиревшую тыловую нечисть.

— Указ на отстранение от должности генерал-полковника Бурлакова и назначение исполняющим обязанности командующего генерал-майора Трошева тоже будет готов завтра к утру, — добавил генерал армии Варенников. — Привезете к нам этого персонажа в цепях, как это положено у вас, монархов, тогда и будем разбираться, как он дошел до жизни такой. А то, командуя Сухопутными Войсками, я и не подозревал, что в моей епархии завелась эдакая плесень.

— Хорошо, товарищи, — кивнул я, — пусть будет так. Со своей стороны я тоже обязуюсь помнить о том, что у солдат срочной службы есть родители, а у товарищей офицеров семьи и что все они должны вернуться по домам живыми-здоровыми и полными самых положительных впечатлений. А сейчас позвольте удалиться. До завтра.

На следующий день, то есть уже сегодня, я забрал в резиденции временного президента стопку свеженьких документов, отпечатанных четким шрифтом на лазерном принтере*: указ об отстранении, указ о назначении, указ о передаче в оперативное подчинение и указ о проведении тотальной комплексной проверки всего и вся в Западной группе войск.

Примечание авторов:* В личной канцелярии месье Горбачева все было все самое современное «как в лучших домах Филадельфии», ну а лазерные принтеры HP LaserJet выпускались аж с 1984 года, а уже год спустя они захватили тотальное господство на рынке.

Потом по схеме одна нога здесь, а другая уже там, я махнул на Лубянку, где меня уже ждали суровые конторские работники в звании от майора до лейтенанта. Хорошие товарищи, дотошные, расследовать пресловутое дело генерала Павлова я бы им доверил. И ведь что самое интересное, когда открылся портал в штаб первой гвардейской танковой армии, никто из этих людей не повел и бровью. Мол, наслышаны уже, как оно бывает, когда одна нога здесь, а другая уже там.

В Дрездене мы тоже надолго не задержались. Я только предъявил генерал-лейтенанту Колышкину указ о назначении его заместителя исполняющим обязанности главкома Западной группы войск и ее временной передаче в мое оперативное подчинение. И вот ведь что интересно, генерал сглотнул эти документы и даже не поморщился, а будь я в ипостаси просто капитана Серегина, то есть при соответствующей форме и погонах, то было бы не избежать самых вопиющих проявлений начальственной спеси.

Потом я отозвал в сторону генерала Трошева и, накрыв нас двоих Пологом Тишины, сказал:

— Вы, Геннадий Николаевич, меня пока еще совсем не знаете, зато мне вы известны очень хорошо. Генералов в советской армии много, а вот дело делать могут единицы и вы как раз один из них. Так что ничему не удивляйтесь, делайте то, что должно и пусть будет что будет. Не боги, в конце концов, горшки обжигают.

— И что я один такой? — с некоторым скепсисом спросил мой собеседник.

— Нет, не один, — ответил я. — Но только вот некоторые еще не доросли до генеральских чинов, другие уже задействованы на прочих направлениях, третьи не знают восточногерманской специфики, а четвертые мне лично неизвестны, ибо они погибли или, состарившись, вышли в тираж еще до того как в родном мире я стал взрослым человеком. Так что идемте, товарищ генерал-майор, вас ждут великие дела.

— А ладно! — решительно произнес товарищ Трошев, надевая фуражку, — Где наша не пропадала! Хоть и мне страшно лезть на такую высоту, но в армии приказы командования следует выполнять, а не обсуждать. Идемте, товарищ Серегин, не будем тянуть кота за причиндалы.

И мы пошли, из Дрездена прямо в Вюнсдорф в штаб Западной группы войск. А там самое начало «трудового» дня, все расслаблены и самодовольны. Одним словом получилось все как во время оно, при нашем с Михаилом Александровичем неожиданном визите к генералу Куропаткину в штаб Маньчжурской армии. Только по морде никто никого не бил. Впрочем, этого и не требовалось, ибо появление моей священной особы (продемонстрированная телевидением сцена в Верховном Совете памятна всем) прямо из воздуха в сопровождении большого количества офицеров с ГБшными знаками различия* само по себе было равносильно удару под дых. Раз, и никто никуда не идет и даже адъютант в приемной командующего застыл будто пораженный заклинанием стасиса, хотя ничего подобного я не применял.

Примечание авторов:* общевойсковые эмблемы в сочетании с васильковым цветом петлиц, просветов на офицерских погонах и нарукавного шеврона обозначают принадлежность к КГБ, у пограничников то же самое, только цвет светло-зеленый.

Но главным там был не я, а майор Круглов Дмитрий Алексеевич из третьего главного управления КГБ (контрразведка). Бросив на отставляемого главкома испытующий Истинный Взгляд (в следственной группе этой магической приблудой инициированы все), майор скривился будто откусил тухлятины и ледяным голосом произнес:

— Гражданин Бурлаков, ознакомьтесь вот с этими документами…

Генерал из состояния начальственной великоповажности мгновенно перешедший к виду трясущегося молочного желе, взял указы о собственном отстранении от должности и проведении комплексной проверки, прочел их и… сомлел будто гимназистка, узнавшая о своей нечаянной беременности.

— Лилия! — произнес я в пространство. — Ты мне нужна.

Хлоп! И моя приемная дочь стоит передо мной как лист перед травой.

— Слушаю тебя, папочка? — спрашивает она. — Кого тут нужно вылечить.

— Вот это нехорошее существо, — сказал я, кивком головы указав на валяющегося без чувств гражданина Бурлакова, — требуется быстро привести в сознание. Ему еще не все сказали…

— Сейчас, папочка, — ответила мелкая