машинально обернулся. Передо мной стоял тот самый мужчина в ярких одеждах, с которым только что разговаривал Ганс. Вблизи он казался ещё более впечатляющим. Его халат был не просто персиковым — он был сшит из тончайшего шёлка, который переливался на солнце, а золотая вышивка, покрывавшая грудь, рукава и подол, представляла собой не просто узоры, а изящный растительный орнамент. Чалма на его голове была безупречно белой, а в её складках поблёскивала тонкая золотая нить, удерживающая крупный, огненно-красный рубин. Но больше всего поражал пояс. Широкий, из тёмной, тиснёной кожи, он был сплошь усеян золотыми бляхами, инкрустированными бирюзой и жемчугом. За этим поясом, в ножнах, отделанных в том же стиле, был заткнут кинжал. Его рукоять и верхняя часть ножен сверкали золотой гравировкой.

— Корабль… восхитителен, — выдохнул я искренне, на секунду заворожённый этим видом, прежде чем снова повернуться к воде, будто боясь упустить хоть мгновение зрелища.

— Меня зовут Андрей, — ответил я, следуя вежливости.

— А я — Шахрияр аль-Джанаби, — откланялся купец, положив руку на грудь в изящном жесте. — И этот прекрасный корабль — мой. «Морской Сокол». И не он один, — добавил он не без гордости, и в его глазах вспыхнул огонёк гордости. Потом его взгляд стал изучающим. — А вы, молодой Андрей, бывали за морем?

Он тут же, словно спохватившись, слегка качнул головой, и в его тоне появилась извиняющаяся нотка:

— Ах, прошу прощения. Глупый вопрос. Конечно, нет. Неблагородному магу покинуть пределы Империи… невозможно.

Эти слова прозвучали как удар обухом. Я резко повернулся к нему, забыв про корабль.

— Почему? Почему это невозможно? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал просто заинтересованно, а не с тем отчаянием, что вдруг сковало грудь.

Шахрияр вздохнул, как бы сожалея, что принёс дурные вести.

— Указ деда нынешнего императора, юный маг. Отдельным императорским эдиктом всем магам, не принадлежащим к благородным сословиям, запрещено покидать пределы Аэндорской Империи. Маги — ценный ресурс для государства. Талант, знание, сила. Ими… не разбрасываются. Их берегут.

— Но почему только неблагородным? — не унимался я, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

— Благородный, — начал Шахрияр с какими-то почти отеческими, этическими интонациями, — привязан к своему имуществу. К землям, дворцам, имениям, замкам. К людям, что на этих землях живут. Даже если он уедет — учиться, по делам, для брачного союза — у него всегда есть что терять. И потому он вернётся. В его возвращении заинтересованы и его род, и сама империя. А простолюдин-маг? Что его держит? У него нет корней, которые вросли бы в землю империи так глубоко. Он может упорхнуть. И его сила будет служить другому трону. Поэтому… — он развёл руками, — на границах, во всех пограничных пунктах и портах, стоят специально обученные люди. С артефактами. Они определяют подлинность документов. И… распознают, блокируют любые артефакты, меняющие облик. Вопрос поставлен очень серьёзно. Есть даже, ходят слухи, устройства, способные на время подавлять магические силы у подозрительных лиц.

Информация обрушилась на меня тяжёлым, холодным грузом. Значит, даже с деньгами, просто уехать не получится. Лицо моё, должно быть, вытянулось, а глаза потухли, потому что Шахрияр, внимательно наблюдавший за мной, тут же, словно желая отвлечь, переменил тему. Его взгляд скользнул по моей мантии.

— Обращаю внимание на вашу синюю мантию с серебряной вышивкой, — сказал он непринуждённо. — Как же так получилось, что в столь юном возрасте вы удостоились звания мастера магии? И в чём заключается ваше мастерство, если не секрет?

Огорчённый, я не видел смысла скрывать очевидное.

— Я мастер-портальщик, — сказал я, махнув рукой в сторону повозок Ганса. — На службе у барона. Вот этот караван я и привёл сюда.

Лицо Шахрияра озарилось искренним удивлением, а затем — пониманием.

— Вот как! Значит, это вы доставили мне этот прекрасный груз? Качественную медную руду с рудников барона Вальтера фон Хольцберга? Я её только что приобрёл. И вот, — он указал на «Морского Сокола», — на этом красавце отправлю её в Эмират Шамсахар, что лежит за морем, где солнце жарче, а дворцы из белого мрамора сверкают, как само светило.

Он снова посмотрел на меня с интересом.

— А что ещё можете, кроме как открывать порталы, мастер Андрей?

Я, уже не стесняясь — что было терять? — пожал плечами.

— Занимаюсь артефакторикой. Пространственной. Пока в моём арсенале только пространственные сумки и… камни возвращения.

Глаза Шахрияра аль-Джанаби сузились, в них вспыхнул живой, коммерческий интерес.

— Камни возвращения? И пространственные сумки? О, я знаю эти артефакты! Весьма полезные. Как раз то, что нужно купцу, чей товар и сам он постоянно в пути. А какова их стоимость, если производите на продажу?

Я рассказал о своих договорённостях с бароном: крона за сумку, две — за камень. Купец задумался на секунду, постукивая пальцем по роскошному поясу. Потом посмотрел на меня прямо.

— Я удвою цену. За каждый артефакт. Две кроны за сумку, четыре — за камень возвращения. Если вы принесёте их мне.

От такого предложения у меня перехватило дыхание. Удвоить! Но осторожность, выстраданная кровью и предательством, тут же подняла голову.

— Я… подумаю, уважаемый Шахрияр.

— Конечно, конечно, молодой друг, — кивнул он, не настаивая. — Подумайте.

Тут же, желая сменить тему с опасной торговли на что-то нейтральное, я спросил:

— А расскажите, уважаемый, о мироустройстве, о вере в вашей стране?

Шахрияр улыбнулся, и его лицо осветилось теплом.

— Религия в Шамсахаре? Это сила и честь. Мудрость и отвага. — Он выпрямился, и в его голосе зазвучали почтительные, витиеватые ноты. — Самый сильный, самый умный и самый благородный, достойнейший из людей — Повелитель, Шахиншах Джалаладдин. Он — закон, он — меч, он — щит. Его воля — это воля небес, а его мудрость освещает путь, как само солнце. Вот и вся наша «религия», — добавил он с лёгкой, восхищённой улыбкой.

Глава 21

21

В это время началась разгрузка повозок на его корабль. Это было зрелище не менее захватывающее, чем швартовка. К корме «Морского Сокола» подвели широкие, усиленные балками сходни. Повозки по команде Ганса задним ходом, управляемые опытными возчиками, медленно и