а шесть — придержать. Их я передам при следующем посещении порта уважаемому Шахрияру аль-Джанаби, с которым был негласный договор. Удвоенная цена. Моя тайная надежда.

Закончив с ужином, я просто отодвинул посуду и сразу же приступил к четвёртой сумке. Не обратил внимания, как служанка, вернувшись за пустой миской, тихо зажгла свечи в подсвечнике, чтобы я не работал в полутьме.

Четвёртая была закончена. Отложена к трём уже готовым. Пятая пошла труднее — пальцы начали затекать, в глазах от постоянного напряжения вставала рябь. На шестой я почувствовал, как напряжение и усталость начинают брать верх, начертание становится менее точным. Прервал работу, встал, сделал небольшую разминку для кистей и спины. В голове, словно эхо из другого мира, всплыла считалочка из детства: «Мы немного отдохнём и опять писать начнём». Чуть расслабившись, я заставил себя закончить шестую и, стиснув зубы, принялся за седьмую.

Работа в глубокой ночи превратилась в борьбу с самим собой. Каждая следующая сумка давалась всё тяжелее. Сознание мутнело, линии на десятом экземпляре поползли, и мне пришлось потратить время на исправление. Когда десятая, наконец, была готова, я горестно посмотрел на оставшуюся, одиннадцатую сумку. Свечи догорали. Силы кончились. Всё. Не справился с установленным для себя планом.

Задул свечи, скинул с себя одежду и повалился на кровать. Сон настиг меня мгновенно, тяжёлый и беспробудный.

Утром меня разбудил стук в дверь. В голове, прежде чем я успел открыть глаза, автоматически пронеслась знакомо-раздражающая фраза: «Доброе утро, коллеги». Ах, как же эта стандартная фраза бесила моих подчинённых в офисе! Да и мне самому она казалась самым ненавистным, что я произносил по утрам. И да, к этой фразе я нередко присовокуплял: «Как же я рад вас видеть сегодня» — особенно в понедельник. Вот так же «рад» я был теперь лицезреть служанку. Хотя, честно говоря, ничего плохого она для меня не сделала. Даже наоборот. Но выбранный мною адский темп работы однозначно меня напрягал и выматывал.

Умылся водой, что принесла она, позавтракал на автомате. После того как она вышла, я подошёл к столу. Из десяти готовых сумок я отобрал пять — самые первые, безупречные. Свернул в рулончик и запихнул в бездонный карман мантии — контрабанда для купца. Накинув мантию, я вышел из комнаты, направляясь к поляне.

Выйдя на поляну в сопровождении всё тех же пятерых стражников, я сначала подошёл к Гансу. Поздоровался. Он кивнул в ответ, его приветствие было сухим и деловым. Я отошёл к каравану селян. Тут же ко мне подошёл старшина Юрген.

— Доброго утра, мастер. Всё готово.

— И вам доброго, старшина.

Он немного помолчал, затем, понизив голос, спросил:

— Не желаете ли чего заказать в Веленире на этот раз?

Да, желал. Я для себя твёрдо определил, что мне необходимо резко увеличивать производство. И не только сумок.

— Да, Юрген. Мне нужно десять заготовок для камней возвращения. И… десять кожаных сумок. — Сделал паузу. — И ещё. Будь так добр, поинтересуйся у ювелира: сколько будет стоить драгоценный камень, агат, размером со среднее яблоко. Безупречного качества, для… нового артефакта. Точь-в-точь такой, как я заказываю из яшмы.

Юрген задумался, явно прикидывая вес и стоимость такого «яблока».

— Понял, мастер. Всё узнаю и расскажу по возвращении.

На этом наш разговор закончился. Я развернулся к пустому месту, где обычно открываю порталы. Взялся за невидимый пучок силовых нитей, что пронизывал это место. Пропустил знакомый поток силы через себя и потянул, раздвигая реальность. Воздух затрепетал, и появилась ровная, стабильная арка среднего портала, ведущего на портальную площадь Веленира. Убедившись, что края арки стабильны, отошёл в сторону, пропуская пёстрый торговый караван в мерцающий проём. Люди, телеги, животные — всё это утекало в арку. Последняя телега скрылась. Закрыл портал.

Отошёл на несколько шагов в сторону, к тому месту, где ждали свою очередь повозки барона. Снова нашёл силовые линии, снова принял в себя их энергию. На этот раз прорвал пространство в сторону Сальварии. Арка возникла, дрожа от натяжения, но я быстро стабилизировал её. Я кивнул Гансу, стоявшему у головной повозки. Тот махнул рукой вознице. Первая пара тяжеловозов, фыркнув, двинулась вперёд. Одна за другой повозки переходили на ту сторону. Когда последняя исчезла, я встретился взглядом с Гансом. Он жестом пригласил меня в портал. Я шагнул в арку сразу же за ним и, оказавшись на знакомой портальной площади, закрыл портал за собой.

Я не торопился. Пропуская дальше, вперёд Ганса, который деловитой походкой сразу направился к каравану, организовывая его и направляя к кораблю, принадлежащему Шахрияру аль-Джанаби, я намеренно отстал ещё больше. Мне не нужно было прятаться, но и демонстрировать свою связь с купцом на виду у всех тоже не хотелось. Я просто свернул с портальной площади к пирсу, как человек, желающий насладиться морским видом.

Утреннее море было великолепно. Широкая, серебрящаяся под ещё невысоким солнцем гладь, уходящая в дымчатую даль. Даже вездесущие, крикливые чайки не раздражали, а казались частью этой живой картины. Я наблюдал за лодками рыбаков, которые, вернувшись с ночного лова, торопились доставить на причалы свои уловы в корзинах. Они спешили, пока не наступила дневная жара и рыба не потеряла товарный вид. В стороне, у более длинного пирса, стояла та самая изящная шебека — или её сестра, очень похожая. Её паруса были убраны, а на палубе кипела работа: матросы готовили к погрузке пустые трюмы.

Краем уха я уловил мягкие, почти бесшумные шаги по деревянному настилу позади себя. Оборачиваться не стал. И не ошибся.

— Доброе утро, молодой мастер, — раздался знакомый бархатистый голос слева от меня.

Повернул голову и встретился взглядом с улыбающимся Шахрияром. Он был так же великолепен, как вчера, в своём шёлковом халате.

— Доброе утро, уважаемый Шахрияр, — ответил я, и моя собственная улыбка была искренней. Именно на эту встречу я и рассчитывал.

Купец кивнул, его взгляд был дружелюбным. Я украдкой оглянулся через правое плечо, быстро оценив обстановку. Ганс был далеко, у своей колонны повозок, его люди были заняты. За нами никто не наблюдал.

Без суеты сунул руку в бездонный карман мантии, нащупал туго свёрнутый рулон и извлёк его. Протянул свёрток купцу. Тот с той же понимающей, чуть хитрой улыбкой принял его и лёгким, незаметным движением убрал рулончик в складки своего роскошного халата.

— Я