гримасой ненависти. Он резко выхватил откуда-то из складок одежды спрятанный нож и бросился на меня.

Но никто не сравнится с драконом. Одно движение – и кровь брызнула во все стороны. Бывший министр, так стремившийся к власти, осел на землю, а я услышал пронзительный, душераздирающий вой его дочери. Она смотрела на отца, на меня, и в ее глазах был чистый ужас.

– Значит, нет. Жаль, – произнес я.

– Простите, ваше высочество, – склонился Шимо, и в его голосе я услышал вину. – Недосмотрели.

Я лишь отмахнулся. В ушах звенели проклятия и обвинения дочери министра, и я с трудом удерживал маску спокойствия. Сколько их было и сколько еще будет.

– Заканчивайте здесь, – приказал я и, развернувшись, направился прочь из поместья. Вдогонку донесся вой людей.

А мне нужно было продолжать. Дел еще по горло, и не только у меня.

В первые же сутки вскрылось немало преступлений – да так, что и братья, и отец разгребали последствия без сна и отдыха. Но никто не сказал ни слова против моих действий. В это трудное время семья сплотилась, защищая себя и тех, кто был нам дорог. Ведь драконы никогда не сдаются.

Эпилог

В тюрьме я не пробыла и трех суток. А потом пришел Шимо, и тяжелая дверь с лязгом отворилась, давая мне свободу. Страж выглядел неважно – видимо, за эти дни много перепало работы. Но все оказалось не зря.

На все мои вопросы о Рейнаре страж мялся и отвечал, что тот занят задачами, которые перед ним поставил его величество, и что чистка столицы практически завершена. Большего я вытянуть не смогла.

Простой народ, не обладающий серьезной властью, практически не заметил той бури, что пронеслась над столицей. К тому же именно сегодня проводился праздник, посвященный любви – для людей устраивали ярмарки, развлечения, салюты. Город жил своей обычной жизнью, и это было удивительно: где-то лилась кровь, а где-то смеялись дети и кружились пары в танцах.

Может, и мне сегодня сходить на праздник? Думаю, я заслужила. Но сначала домой.

Как же радостно было снова переступить порог родной усадьбы, вдохнуть знакомый запах цветов! Я поднялась в свою комнату, заказала слугам горячую воду и отмокала в теплой ванне с ароматическими маслами, смывая с себя всю грязь тюремной камеры.

Пена нежно окутывала тело, тепло разливалось по каждой клеточке, и я чувствовала, как уходит напряжение последних дней. Все же, как ни крути, тюрьма – малоприятное место, и я была невыразимо рада наконец из нее выбраться.

Когда довольная и благоухающая цветами я появилась в столовой, стол уже был накрыт – дымился ароматный суп, на блюдах лежала свежая выпечка, в хрустальной вазе стояли фрукты. И, конечно, я удостоилась внимательного, пытливого взгляда отца, который оценивал, насколько пострадала его кровиночка.

– Добрый день, папа. Все еще злишься?

– Да, – проворчал отец, но в голосе не было прежней напряженности и тревоги. И он снизошел до диалога, что уже было хорошо.

– Как обстоят дела в столице и во дворце? – полюбопытствовала я, усаживаясь напротив.

– По улицам текут реки крови, ты не заметила? – усмехнулся батюшка, поднимая бровь.

– На дорогах довольно чисто, – ответила я, укоризненно посматривая на родителя. Чего он преувеличивает?

– Это смотря на каких, – вздохнул отец, накладывая себе еду. – Умеешь ты выбирать себе мужчин.

Вот что он опять начинает? Я почувствовала, как щеки начинают заливаться румянцем.

– У меня нет романтических отношений с его высочеством, – вновь напомнила я, но батюшка так выразительно на меня посмотрел, что я осеклась и не стала продолжать.

– Хочу сегодня сходить в город, прогуляться. Думаешь, стоит? – решила я сменить тему, потянувшись к чашке с чаем.

– А что такое? – насторожился родитель, откладывая ложку.

– Ну, мало ли какие сегодня чистки будут идти. Ты мне рассказываешь про реки крови.

– Не переживай, тебя точно не тронут, – усмехнулся отец, и в его глазах мелькнула хитринка. – Да и притихли сейчас все. Уже три дня на центральной площади народу рассказывают про коррупцию, несоблюдение законов и много чего еще. Все затаились в надежде, что про них не вспомнят. Хан в эти дни прошелся и по теневому миру – там тоже не любят предателей, которые нарушают договора и их правила. На бизнесе сказывается.

– Не ожидала от него такой преданности, – пробормотала я задумчиво, откусывая кусочек хлеба.

– И я, – поддакнул отец. – Но это сотрудничество стоит развивать и дальше. Я проконтролирую.

– Что такое? Уже не хочешь, чтобы я вела дела? – мягко уточнила я, пригубив чай. Поем в городе – я все-таки решила прогуляться и развеяться.

– Мне кажется, тебе нужно отдохнуть, – покосился на меня отец. – Все же тюремное заключение – не тривиальное событие.

Теперь вздохнула я. Батюшка еще гневается, поэтому…

– Я гулять, – улыбнулась папочке и, подхватив легкую накидку, поспешила сбежать, пока он не передумал.

Погода была теплой, настроение – отличным. Может, сначала посетить ярмарку? Хотелось поесть вкусного, но неполезного, купить что-нибудь ненужное и просто хотя бы один день ни о чем не думать и не переживать.

Красивое убранство центральных улиц только способствовало праздности и легкости. Повсюду висели гирлянды из цветов и лент, торговцы зазывали прохожих, дети бегали с сахарными леденцами, а в воздухе витал запах жареных сладостей и цветочных духов.

И если раньше, когда я приехала, меня никто не знал, то теперь я была знаменитой персоной. Некоторые оглядывались, торговцы кланялись. К счастью, никто не подходил и не пытался общаться – думаю, этому мешала грозная охрана за моей спиной.

Однако в этот день было невозможно не встретить знакомых. В одной из уютных едален, где подавали знаменитые пирожки с вишней, я наткнулась на Хана и Нидару. Они сидели в уютном уголке, и девушка что-то оживленно рассказывала, а Хан слушал с улыбкой. Я решила помешать их свиданию – бесцеремонно подошла и присела за столик.

– Скучали? – поинтересовалась я, когда пара удивленно на меня воззрилась.

А потом Нидара вскочила и склонилась в низком поклоне, чуть не опрокинув чашку. Склонил голову и Хан, широко улыбаясь, и в его глазах мелькнула искренняя радость. На нас начали оглядываться. Я потянула девушку за платье и зашипела:

– Садись уже, не привлекай внимания!

Нидара смущенно опустилась на стул, а я подозвала подавальщика, сделала заказ и откинулась на спинку стула, с любопытством разглядывая жениха с невестой.

– Как идут приготовления к свадьбе?

– Отлично, – хмыкнул Хан, отпивая из своей кружки. – Благодаря госпоже у меня теперь большие возможности.

– Скромничает. У него всегда они были, – усмехнулась я, покосившись на Нидару, которая залилась румянцем и смущенно улыбнулась.