Он с удивлением заметил, что стал на полголовы выше сестры. Они обнялись. Люди, сходящие с движущейся лестницы, обтекали их потоком с обеих сторон.

– Дай хоть рассмотреть тебя! – Надя поцеловала Пашку в обе щеки.

С эскалатора сошла Елена.

– Мама! Мамочка! – бросилась к ней Надя.

– Наденька! Дочка! Какая ты стала взрослая! – Елена сквозь слезы смотрела на дочь, узнавая и не узнавая ее.

– Мама, прости! Прости, что я тогда на вокзале.

– Это ты прости меня, дочка!

К ним подошел молодой лейтенант:

– Здравствуйте, Елена Константиновна! Привет, Пашка!

– Женя?! Ты как здесь оказался?

– Мама, Паша, знакомьтесь: это мой муж.

Елена смотрела то на Надю, то на Женю, пытаясь осмыслить услышанное:

– Твой муж?!

– Мы только вчера расписались.

«Так вот почему Надя выглядит такой счастливой!» – понял Пашка.

– Извините. – Женя посмотрел на часы. – У нас через десять минут поезд.

– Мам, мы уезжаем! Ключи у тети Лиды. Она сегодня дома.

– Как?! Куда?! Прямо сейчас? – Елена растерянно переводила взгляд с Нади на Женю и снова на Надю, словно не веря еще, что они вот так, после стольких лет разлуки, расстанутся.

– В Ярославль. Женя будет обучать новобранцев. Я, как приеду, сразу же вам напишу! В тот же день. Обещаю! Я оставила дома на столе записку. Там есть адрес Ярославского пехотного училища, где будет служить Женя.

Елена обняла дочь.

Надя пристально вглядывалась в лицо мамы. Наконец решилась спросить:

– Мама, что с тобой? Ты не больна?

Та, понимая, что скрыть свое состояние от дочери не удастся, призналась:

– Что-то сердце пошаливает.

Надя в смятении обернулась к Жене, потом к маме:

– Может, я останусь?!

– Не надо! Скорее всего, какая-нибудь ерунда. Пройду обследование – сразу же тебе напишу.

– Надя, я позабочусь о маме, – пообещал Пашка.

– Ладно… – после недолгого раздумья согласилась Надя. – Ярославль не так уж далеко. В любой момент смогу приехать.

Сестра с мужем уже давно скрылись за массивными дверьми метро, а Пашка с мамой всё еще стояли перед эскалатором, пытаясь прийти в себя, осознать произошедшее[55].

5

В их дворе мальчишки играли в футбол. Только гоняли они не консервную банку, а настоящий, хотя и потрепанный, мяч. Какой-то парень со странно не сгибающейся ногой, видимо протезом, опираясь на тросточку, кричал:

– Ну чего ты телишься? Один все голы забить хочешь? Пас отдай!

«Юрка! Панкратов!» – догадался Пашка.

Забрав ключи у тети Лиды, немного поговорив с ней, они поспешили к себе.

У входа в подъезд столкнулись с незнакомой пожилой почтальоншей, которая несла на ремне через плечо вместительную сумку.

А когда поднялись на третий этаж, заметили, что в их почтовом ящике, прикрепленном на двери, что-то белеет.

– Ты представляешь, Люба уже письмо прислала!

…Из ящика выпал треугольник с адресом и штемпелем.

– Это от отца! Это его почерк!

Елена побледнела и прислонилась к стене.

– Мама! Тебе плохо?

– Ничего-ничего, читай скорее!

«Здравствуйте, родные мои, дорогие мои, ненаглядные… – едва войдя в квартиру, начал читать Пашка вслух. – Смогу ли на этом листе бумаги написать обо всем, что со мной произошло? В ходе тяжелого боя был ранен. Ноги не двигались. Как потом оказалось, осколок попал в позвоночник. Больше всего на свете я боялся попасть в плен.

Солдаты, которые несли меня на носилках, говорили по-французски. На них была форма Вермахта с сине-бело-красной нашивкой на правом рукаве. Не знаю, почему французы, видя, что я тяжело ранен, не пристрелили меня на месте. Может быть, доктор на мне учился вынимать осколки из позвоночника. К счастью, он смог поставить меня на ноги.

Долгие два года в плену… Две попытки бежать. Вторая – удачная.

Партизанский отряд. Связи с Большой землей не было. Длительная проверка: каким образом я остался жив? К счастью, все подозрения с меня были сняты. Продолжаю бить фашистов!

Сообщите родителям, что я жив.

Целую всех вас крепко и обнимаю.

Ваш муж и отец Николай Елисеев.

25 апреля 1944 года».

6

– Живой! Слава тебе, Господи! – Елена перекрестилась.

Пашка отдал письмо маме. Она, поцеловав листок, стала читать про себя. Слезы текли по ее щекам. Она их не вытирала.

– Открой окно, что-то душно стало, – попросила она сына.

Пашка раздвинул занавески, слегка толкнул оконные створки. В комнату ворвался городской шум: гудки машин; шуршание шин об асфальт; крики точильщика: «Ножи, ножницы точу!»; шарканье метлы дворника. И запах – запах московской весны: согретой солнцем земли, раскрывающихся почек и молодой листвы.

До Дня Победы – 9 мая 1945 года – оставалось триста шестьдесят девять дней. Год и четыре дня.

POST SCRIPTUM

Телеграммы в Юровку и в Ярославль о том, что отец жив, Пашка отправил в тот же день.

Елена Константиновна прошла медицинское обследование. Ей назначили комплексное лечение.

Пашка после возвращения в Москву смог устроиться на завод «Красный пролетарий», который во время войны выпускал бомбы, мины и боеприпасы, а в 1944 году первым в мире наладил конвейерную сборку станков. Мастер цеха, где работал Елисеев, отмечал его выносливость и понятливость.

После окончания войны Павел поступил в художественное училище. Но это уже начало другой истории.

Об авторах и художнике этой книги

Наталия Васильевна Ермакова родилась в Москве. После окончания пединститута работала учителем физики и писала пьесы для школьного театра. Так увлеклась этим занятием, что пошла учиться в Киношколу А. Н. Митты на сценариста. Несколько лет создавала сценарии для сериалов, но мечтала о своем полнометражном фильме.

Сценарий «Я слышу тебя» – о том, как подросток нашел способ общения с аутичной девочкой и помог ей выбраться из внутреннего лабиринта, – стал победителем Х Международного кинофестиваля «Лучезарный ангел» в номинации «За лучший сценарий». До съемок фильма, однако, дело не дошло. Но нет худа без добра: на свет появилась повесть «Я слышу тебя» (в соавторстве с С. Л. Штильманом), изданная в 2021 году.

До этого вместе с Дмитрием Ермаковым написали роман «Площадь мужества» (серия «Вселенная „Метро 2033“»), который вышел в 2018 году.

В соавторстве с Сергеем Штильманом написана повесть «А я останусь!» (2024), которая стала лауреатом VIII Международного конкурса имени Сергея Михалкова на лучшее художественное произведение для подростков.

Сергей Леонидович Штильман родился в Москве, в Замоскворечье, в коммунальной квартире на Раушской набережной, в доме, построенном в конце XVIII века, окна которого выходили на Москву-реку