Она милостиво кивнула, давая понять, что принимает приглашение. Гвардейцы остались снаружи, заняв позиции у дверей. Придворные дамы последовали за ней, как тени.

Войдя внутрь, королева Лиатрис остановилась. Ее ледяные глаза неторопливо обошли зал: дубовые столы, выскобленные до блеска, новые скатерти моей работы, медные светильники, отбрасывающие теплые круги на стены, на которых была видна свежая побелка. Воздух был напоен ароматами тушеного мяса, свежего хлеба и дымка очага.

— Чисто, — констатировала она. — Уютно. Чувствуется рука хозяйки, которая любит свое дело. И… — ее взгляд упал на Рауля, и в ней вдруг растаяла какая-то грань. Неприступность сменилась сложной, глубокой нежностью. — Сын мой. Подойди.

Рауль сделал шаг вперед, и я увидела, как по-юношески неуверенно он склонил голову.

– Мать, — пробормотал он вместо титула.

Королева протянула руку, не для поцелуя, а положила ладонь ему на щеку. Жест был краток, но невероятно насыщен чувством. Она смотрела на него — своего сына, отказавшегося от дворцовых покоев ради пограничного оазиса, — и в ее взгляде читались и боль, и гордость, и бесконечная усталость.

— Ты выглядишь… осевшим, — сказала она. — И кажется, счастливым. Это успокаивает материнское сердце больше, чем любые доклады шпионов.

Потом ее внимание переключилось на Эрнана и Роберта. Она кивнула каждому, называя по имени, что говорило о глубокой осведомленности. — Сер Эрнан. Мастер Роберт. Благодарю вас. За то, что стали опорой моей новой невестке.

Ее слова «моей новой невестке» заставили меня вздрогнуть. В них не было ни капли сарказма, только сухая, фактологическая констатация, но от этого они звучали еще весомее.

Она прошла дальше, вглубь зала, коснулась пальцем столешницы, проверяя отсутствие пыли, заглянула в кухню, где Гастон, бледный как мука, застыл в парализующем почтении. Королева лишь слегка наклонила голову в ответ на его беззвучный лепет.

— Кухня — сердце любого дома, — заметила она. — И пахнет здесь… многообещающе. Мне докладывали о ваших «диковинных яствах». Видимо, не преувеличивали.

Вернувшись в центр зала, она обвела нас всех своим пронзительным взглядом. И снова он остановился на мне.

— Вы создали здесь не просто таверну. Вы создали дом. И, судя по толпам у дверей, — процветающее предприятие. Мои инвестиции, кажется, принесли неожиданно высокие дивиденды. Я довольна.

В воздухе повисло легкое, почти неосязаемое облегчение. Но оно длилось лишь мгновение.

— А теперь, — голос королевы стал мягче, но в этой мягкости была стальная непреклонность, — я прошу вас всех оставить нас. Мне нужно обсудить с Ясиной некоторые… семейные дела. Наедине.

Приказа, озвученный таким ледяным голосом, повис в воздухе. Рауль метнул на меня быстрый, тревожный взгляд. Я едва заметно кивнула ему: все в порядке. Эрнан сжал кулаки, но молча повернулся к выходу. Роберт, собранный как всегда, лишь глубже склонил голову и последовал за другими. Гастон исчез в подсобке. Придворные дамы королевы вышли последними, тихо прикрыв за собой тяжелую дверь.

Щелчок замка прозвучал невероятно громко. Мы остались одни — Королева Лиатрис в своем платье цвета увядшей розы, и я, в простом платье, с запахом хлеба и дыма в волосах, посреди моего тихого, внезапно оглушившего пустотой царства.

Она подошла к ближайшему столу, небрежно смахнула невидимую соринку со скамьи и села. Ее осанка была безупречной даже сейчас.

— Садись, Ясина, — сказала она, указывая на место напротив. — Устала стоять. Давай поговорим. По-женски. И, как я подозреваю, по душам.

Я медленно опустилась на скамью. Стол между нами внезапно показался слишком узким, слишком хрупким барьером. Королева Лиатрис смотрела на меня тем пронизывающим взглядом, который, казалось, видел сквозь кожу, сквозь плоть, прямо в душу — в ту самую, которая пришла сюда из другого места.

— Ваше Величество, — начала я осторожно, — вы хотели обсудить семейные дела. Это о Рауле?

Она покачала головой, и свет от медного светильника заплясал в её глазах.

— О Рауле и обо мне. И о тебе, Ясина. А точнее — о том, кто ты есть на самом деле. — Она сделала паузу, давая словам осесть. — Я знаю. Знаю, что ты пришла из другого мира. Не из далекого королевства, не из забытой провинции. Из иной реальности. Ты — «попаданка». Так это называют в свитках Архивариев.

Воздух в зале словно в миг закончился. Звук потрескивающих в очаге поленьев стал оглушительно громким. Я не моргнула, не отвела взгляда. Мой разум лихорадочно работал, пытаясь найти ложный след, опровержение, но