— Ты дал мне полный доступ, — тихо произнес я, глядя в пол. — Но это не то, совсем не то. От этого статуса я ничего не получил.

Валентин медленно подошел ко мне, сверкнув носками начищенных туфлей, и опустил руку на мое плечо.

— Ты сам все понимаешь, мой дорогой Марк. Полный доступ в твоем случае имеет плачевные результаты, потому что все здесь имеет зоны, защищенные от посторонних. Ты не видишь их, они недоступны, но их видит каждый мой брат из тринадцати. И ты можешь это изменить. И даже знаешь — как.

Я содрогнулся от крепких пальцев на своем плече и покачал головой:

— Я услышал тебя.

— Вот и славно. Рад. Как будешь готов, сообщи.

— Я готов.

Выдержав короткую паузу, Валентин довольно улыбнулся:

— Тогда начнем.

С этого момента в кабинет стали прибывать все тринадцать братьев, они расположились вокруг, один за другим, а я с Валентином оказался внутри этого круга. Мой брат снова провел пальцем по серебряному кубку, и я понял, что он уже ждал меня здесь, он знал, что я приду. В момент моего появления в кабинете, Валентин стоял спиной и точно так же касался этого кубка. Он знал.

Меня заполнило такое отчаяние, что захотелось разорвать себя пополам. Что я здесь делаю? Кем я стал? Меня почти не осталось. От того, что этот страшный человек видит во мне инструмент для достижения цели, моя жизнь полетела кувырком.

Валентин, брат, когда ты стал таким? В какой момент из находчивого и умного мальчика превратился в чудовище? В тебе ничего не осталось от того, кого я знал. Как и во мне скоро не останется прежнего человека, которого воспитали прекрасные любящие родители.

— Марк, подойди ближе, — мягко указал Валентин. Он стоял у стола и держал ладони по бокам кубка. — Ты хочешь присоединиться к нам? Это твое желание?

— Хочу, — тихо произнес я, пытаясь разглядеть, что в кубке, но в нем была лишь темнота.

— Хочешь владеть тайными знаниями? Видеть сокрытое?

— Да.

— Хочешь быть сильным и постичь сильное?

— Хочу.

— Желаешь воссоединения? Быть с нами одним целым?

Мое сердце дрогнуло и отдалось в горле, но пришлось ответить:

— Желаю.

— Да будет по твоему желанию! — торжественно произнес Валентин и приподнял кубок. После этого в его руке появилась длинная спица, которой он проткнул левую ладонь и капнул кровь из раны в чашу. За ним последовали все тринадцать, по очереди они протыкали ладони и добавляли кровавые капли в кубок, отчего в нем что-то шипело и клокотало. А мое сердце в этот момент замерло: я уже был в подобной ситуации, только находился в утробе своей матери Александрины. Это было двадцать пять лет назад.

— Теперь ты, — протянул мне спицу Валентин. Его темные глаза смотрели на меня ожидающе, погружая в какое-то гипнотическое состояние.

Как в бреду я проткнул левую ладонь и горячая бордовая струйка стекла к мизинцу, повиснув на самом его кончике. Все устремили взгляды на замершую каплю моей крови, и только шипящая жижа на дне кубка нарушала оглушающую тишину.

— Брат? — Валентин прищурился, указывая на незавершенность действия.

Я поднял глаза, чтобы посмотреть на родственника и увидеть свое будущее, чтобы посмотреть на него в последний раз, как выращенный в любви человек, потому что скоро этот человек исчезнет, рождая совершенное зло.

Моя рука дрогнула, и кровавая капля опустилась в темноту кубка. В помещении снова появились звуки, а из кубка раздалось клокотание. Кабинет стал наполняться черным дымом, который появлялся рваными сгустками, он исходил от каждого из тринадцати и самого Валентина.

Подняв кубок, мой брат торжественно произнес:

— Посвящен! — Затем он протянул кубок мне: — Выпей.

Я принял сосуд в руки и медленно приблизил к себе, заглядывая внутрь, где бурлила и клокотала, словно живая, некая черная масса. Сгустки темного дыма потянулись со всех сторон, входя в меня через уши, глаза, нос и рот, наполняя чем-то незнакомым до этого.

— Пей, Марк, — повторил Валентин. — Остался один шаг.

Подняв кубок, я приложил край к губам, уловив на его дне картину того самого алого зарева, куда меня так тянуло. Затем выпил содержимое.

В следующую секунду меня бросило в жар, обожгло изнутри и стало трудно дышать, а передо мной в воздухе застыл тяжелый взгляд Валентина Штефана. Он был страшен. Он был злом.

Я сделал шаг назад, не в силах управлять своим телом, и упал, как подкошенный.

— Наш… — разнеслось шипение. — Он наш…

Меня понесло куда-то над водой, очень далеко, через моря и реки, через покрытые зеленью холмы и голые ломаные скалы. Туда, куда тянулось мое существо. Там глубоко и жарко, там много дыма и огня, и там мне очень хорошо. Это мое место.

— Все под мой контроль, — раздался голос Валентина. — Выводы делать рано.

Я огляделся и понял, что нахожусь в комнате брата. Тело было слабое, и очень болели мышцы.

— Новобранец очнулся, — усмехнулась Хлоя, кивая на меня.

— Марк, дорогой, — передо мной возникло лицо Валентина, — ты с нами.

Я поднялся и растерянно посмотрел на тринадцать братьев. У всех появились непонятные знаки, они располагались в воздухе прямо перед грудью каждого и выглядели, как проекция, как прозрачный кварц.

— Новое амплуа? — широко улыбнулся Антон, лениво перекидывая через палец брелок.

Мое состояние было очень непривычным. Такого мне не приходилось испытывать. Я слышал все звуки, слышал слова, а может, это были мысли. Перенимал чувства каждого, их удивление или насмешку, предугадывал движения, зная наперед, кто что сделает. И только Валентин стоял будто в броне, непроглядной и недосягаемой.

— Что это? — указал я на знаки.

— Это первое открытие красного доступа, — ответил мой брат.

— Все кончилось? — Мне пришлось встать, хотя далось это с трудом.

— Все только начинается, — улыбаясь, ответил Валентин и шагнул ближе. Крепкая рука сжала мое плечо, а взгляд темных глаз проник в самое сердце. И я увидел в них бездну, как в том кубке, мрачную непроглядную бездну.

— Младенчество, — снисходительно качнул головой Роберт.

— Надеюсь, у него это скоро пройдет, — заключил Томас. — Впереди много работы.

— Мне нужно идти, — рассеянно сказал я, проходя мимо тринадцати братьев и разглядывая странные знаки.

Меня не остановили, дав уйти, и я направился к винтовой лестнице, вниз, на нулевой этаж.

Все время пути мне слышались голоса и звуки, словно включили радиоприемник, перекручивая ручку на разные частоты. Что это значило, было не понятно, может быть, чьи-то слова или мысли. Так же мне встречались различные знаки, висящие в воздухе, в отсеках, в