— Я больше не хочу тебя слушать… — вырвалось у меня. — Ты лжец.

— Вот как? Меньше всего мне хотелось бы тебя обманывать. Это лишено смысла и отнимает драгоценное время. Объяснись.

— Я выполнил условие, вступил в ваше чертово братство, заключил новый договор…

— И?

— И по-прежнему спотыкаюсь на преградах! Меня достало такое отношение. — Я приблизился к невозмутимому родственнику почти вплотную, задохнувшись от своей смелости, и объявил: — Требую выполнения условий. Иначе мне будет все равно.

— Марк, ты меня очень радуешь! — довольно покачал головой Валентин. — Такая перспектива!

— Отвечай по существу, — еле сдерживаясь, проговорил я, ощущая щекой дыхание когда-то бывшего мне родным человека.

Валентин поднял руки в знак послушания и ответил:

— Кажется, ты не получил красный доступ. Сотрудники без этого доступа не имеют право проходить в определенные отсеки. И тебе известно об этом.

Моя уверенность тут же слетела. Я отпрянул, почувствовав давление личности своего брата, и растерянно посмотрел перед собой.

— Красный доступ?

— Точно, — Валентин кивнул. — Если вся проблема в этом — это не проблема.

Меня наконец осенило, что камень моего преткновения это неполное прохождение посвящения.

Я огляделся, увидев тринадцать братьев и погром от своих действий, и мне стало плохо. Снова мое неконтролируемое поведение нанесло ущерб. Это уже вышло за рамки.

— Однако ты распоясался, брат, — усмехнулся Антон, перекидывая через палец брелок.

Ко мне подошел маленький Стивен и вгляделся в мои глаза снизу вверх, как делал обычно.

— Сейчас тебе страшно, — задумчиво произнес он. — Ты плохо владеешь собой. Но не бойся, мы рядом.

— Он научится, — снисходительно улыбнулся Валентин.

— Ты ушел с Мией, — напомнил я. — Где она?

Валентин развел руками:

— После нашего разговора она вольна идти, куда хочет.

— Значит, ее здесь нет? Я думал… Почему тогда меня так тянуло сюда?

— И уже не первый раз, — заметил мой брат. — То место особенное. Это зов природы. Твоей природы, дорогой Марк.

От последней фразы меня передернуло. Стоя в окружении тринадцати во главе с Валентином, я ощущал угрозу. Но вместе с тем где-то глубоко в сердце теплилось чувство ликования. Они все до одного были мне понятны: их действия, эмоции и взгляд темных глаз перекликались с моим существом, как потерянные родные люди, которых я обрел вновь. От этих ощущений стало страшно. Признание такого родства обвило мою шею питоном, сводя судорогой трахею и глотку. Мне захотелось уйти как можно дальше, убежать в такое место, где память навсегда отрежет знание о моем новом ощущении близости с этим страшным обществом.

Меня отпустили. Они знали, что я вернусь, и еще не раз, потому что мое естество изменилось. Запрет на эту тему слетел с меня треснувшими пластами защитного кокона, в который мама поместила меня с детства.

Мама… Знаю, ты очень хотела уберечь меня, хранила мое детство, оберегала юность. Вопреки строгим взглядам отца ты построила вокруг меня другой мир, цветущий и разноцветный, в котором черный цвет отсутствовал. Ты просто любила меня. Любила своего сына, который все же перешел границу воображаемого счастья и встретился с тем, от кого ты получила много страданий.

— Мия здесь? — спросил я ребят, когда вернулся в комнату, и в тот же момент поймал на себе настороженные взгляды, словно желающие понять: кто перед ними.

— Нет, — ответил Серафим. — Она не приходила.

Я помолчал, понимая, что на меня теперь смотрят иначе и подошел к Николь с вопросом:

— Скажи, что ты слышала, когда я вернулся с левого корпуса в прошлый раз? Что со мной не так?

Николь обвела меня большими глазами и шепнула:

— С тобой все не так. Ты стал как… Как они. Физиология изменилась.

— Не может быть…

— Но ты и они — не одно и то же. Это разное, правда. Только не сдавайся, Марк.

Я отправился искать Мию. Я нуждался в ее обществе, быть может, чаще, чем положено. Казалось, что Мия мой талисман, что она близкий мне человек, и я не мог провести ни дня, в котором не было этой сильной и хрупкой девушки.

Поиски не дали результата. Мия как сквозь землю провалилась. Я обошел оба корпуса, двор, территорию, даже побывал за ограждением. Возвращаясь в правое крыло, столкнулся с Федором, его голова и запястье были забинтованы. Мужчина шел навстречу в сопровождении санитара и заметно заволновался, увидев меня.

Я остановился, дав понять, что хотел бы поговорить, и Федор отпустил санитара, поглядывая на меня с какой-то опаской.

— Что с тобой? — удивился я, указывая на бинты.

— Марк Константинович, это… Когда вы…

— Это сделал я?

Федор грустно кивнул и пожал плечами.

В какое чудовище я превратился? Ведь это сделали мои руки, когда поднялся с нулевого этажа в лабораторию и раскидал там всех в белых халатах. Под эту мясорубку попал и Федор.

— Прости. Прости, пожалуйста, — с болью произнес я. — Со мной что-то происходит. И это сложно… Сложно удержать.

— Знаю. Все нормально. — Мужчина постоянно поглядывал в конец коридора, словно опасался быть замеченным со мной.

— Скажи, ты знал меня раньше? До того, как нас привезли сюда?

Федор закивал и шепнул:

— Да. А вперед знал родителей. Константин очень… — В этот момент далеко в коридоре послышались шаги. — Простите, мне нельзя больше…

Мужчина развернулся и поспешил уйти, но я окликнул его:

— Ты что-нибудь знаешь о моей напарнице? Мия, такая стройная со светлым волосом, не могу ее найти.

— Посмотрите на берегу, мне с башни было видно фигуру, — тихо бросил Федор и завернул за поворот.

Пораженный ответом, я направился за территорию института, где уже ранее безрезультатно прошел в поисках. Но мне бы в голову не пришло искать на берегу, потому что это достаточно далеко и охраняется по периметру вооруженными людьми.

Пробираясь сквозь густые заросли похожих на папоротник растений, я вдруг услышал приглушенный вопль и какие-то стуки. Как жаль, что у меня не было способности передвигаться ускоренно, может, там нужна моя помощь.

Когда наконец зеленая стена поредела, и взгляду открылась прибрежная полоса, я увидел на пирсе две фигуры. Но происходило что-то странное: вытянутой в сторону рукой Мия держала мужчину, тонкие девичьи пальцы вцепились ему в глотку, заставляя беднягу застыть от страха.

Я тихо подбирался ближе, желая рассмотреть и понять ситуацию, чтобы правильно среагировать. Но действия Мии побудили меня ускорить шаг, потому что в этот момент картина изменилась.

— Отошла от него! — прицеливаясь в автомат, крикнул другой охранник.

Мия безмолвно вытянула свободную руку в сторону мужчины с оружием, и тот тоже застыл. Все действо остановилось и замерло, как в