отменными. Но каждый взгляд на аккуратные ряды банок напоминал Еве о цене. Цене, которая уже заплачена частью ее самой и которая, возможно, потребует еще.

Ник осторожно положил руку ей на плечо, чувствуя дрожь глубокой усталости, пронизывавшую ее после слов о топливе.

— Я всё ещё не перестаю удивляться… тебе новой, – прошептал он.

Ева повернула голову, ее взгляд в полумраке потерял привычную сталь, став просто усталым.

— Я сама в шоке, Ник. Но… клянусь этими чертовыми отсутствующими солнечными панелями, если объявится хоть один дурак с погонами постарше моих или просто мозгов побольше в этом бардаке… – слабая усмешка тронула ее губы, – …я эту ношу с плеч долой – и бегом. С радостью. И ключи от генератора ему в зубы.

— А мэр наш? Коул? Как ты думаешь, он жив? – Ник попытался сменить тему.

Ева фыркнула, коротко и резко.

— Билл? Когда я последний раз слышала его сиропный голос по телефону, он уже торговал каютами на 'Ковчеге Спасения' по цене золотого слитка за штуку. Как и любая крыса – первым с тонущего корабля. Даже если и жив, то сейчас, бьюсь об заклад, греет свой жирный зад на белом песке под пальмой, попивая мохито из наших бывших налогов. А не сидит на шикарном, но проклятом диване в пятизвездочной тюрьме, как мы.

Они замолчали. Тишину нарушал только треск свечи и далекий скрип кровати за стеной. Усталость висела в воздухе тяжелым покрывалом. Роскошный холл Вероники Ларенс был их клеткой, а удобный диван – лишь временной передышкой перед новым днем борьбы.

Они еще долго сидели в тишине полуразрушенного коридора, в островке света от одинокой свечи. Каждый рассказывал о днях, прожитых без друг друга – о выживании, потерях, маленьких победах. Вокруг царил полумрак, снаружи доносился приглушенный вой, но здесь, на диване, на короткое время воцарился хрупкий мир. Мир, завоеванный жесткостью Евы и оплаченный ее усталостью.

Тихо подошел Альберт, неся два ведра, от которых шел легкий пар.

— Миссис Беннет. Вода горячая. Вам – в палату N17, а вам, мистер Беннет, в 18-ю.

Ник и Ева переглянулись. Мысль о раздельных палатах явно вызывала у них обоих улыбку.

— Спасибо, Альберт, – сказал Ник первым, голосом, в котором чувствовалась усталость.

Ева лишь кивнула, ее взгляд был отрешенным, будто оценивающим стратегическую карту, а не ведро воды.

Они пошли по своим палатам. Горячая вода, пусть и в ведре, была роскошью. Они смыли с себя слой грязи, запекшейся крови, пота и пороховой гари, ощущая, как напряжение хоть на каплю, но отпускает. Спустились в столовую – большую комнату, освещенную свечами. Большинство людей уже разошлось по своим запертым клеткам. За длинным столом сидели Рита, Шарлот, Альберт, Сет, Джина и Балт, доедая скромную похлебку.

Ева скользнула взглядом по сидящим.

— Шарлот, а Том где? – спросила она резко, без предисловий.

— Он укладывает сына спать, – ответила Шарлот, быстро проглатывая ложку. – Они в 15-й палате. Соседи ваши.

— Понятно, – Ева села рядом с Ником. — Шарлот, после ужина, с Альбертом принесите в мой кабинет матрасы и постель. Мы с Ником будем там.

— Хорошо, – кивнула Шарлот, привычно.

Ева повернулась к Балту, который мрачно ковырял ложкой в тарелке.

— Балт, ты тоже ко мне. Попроси Джину или Шарлот – они проводят, если заблудишься в этом лабиринте.

Ирония в голосе была тонкой, но ощутимой. Балт лишь хмыкнул в ответ.

Поужинали быстро, без разговоров. Ник и Ева поднялись в ее кабинет. Ник зажег еще один фонарик, поставив его на стол. Ева скинула тяжелые ботинки и повалилась на диван, закинув ноги на подлокотник.

— Все-таки, почему именно тут? – повторил Ник, садясь рядом и протягивая ей найденную на столе полупустую бутылку виски и два бокала.

Ева налила себе щедрую порцию, сделала глоток, зажмурившись от крепости.

— Я же сказала: диван, виски, тишина, – она сделала еще глоток. – А еще тут толстые стены. И дверь с замком, который я проверила лично. Если кто из наших 'гостей' решит ночью прогуляться… или если Альберт вдруг ошибся с диагнозом у кого-то из запертых… – она мотнула головой в сторону коридора, где были изоляторы, – …то тут они меня не достанут с первого удара. Даст нам время проснуться и достать стволы. — Она посмотрела на Ника. — Прагматично, да?

Они сидели в тишине, прислушиваясь к редким звукам из-за двери – шагам Шарлот и Альберта, несущих постель, далекому плачу ребенка. Виски согревал и притуплял остроту дня. Кабинет Евы, с его кожаным диваном, запахом пыли, виски и оружия, стал их хрупкой крепостью в этом мире, где горячая вода в ведре была признаком роскоши, а отдельная комната – высшей наградой за жестокую эффективность. И Ева, наконец, позволила плечам опуститься, зная, что стены вокруг – крепкие, а замок на двери – надежный. По крайней мере, до утра.

Вскоре в дверь кабинета осторожно постучали.

— Входите! – бросила Ева, не отрываясь от карты, разложенной на столе.

Вошли Джина, Сет и Балт, щурясь от тусклого света нескольких свечей, расставленных по углам. Окна были плотно зашторены тяжелыми портьерами – лишний свет мог привлечь нежелательных гостей снаружи. Ева сидела за массивным столом, Ник стоял у зашторенного окна, спиной к комнате, прислушиваясь к тишине снаружи.

Ева кивнула в сторону стоявшей на столе бутылки виски и нескольких стаканов.

— Угощайтесь, если тянет.

Сет и Балт молча покачали головами. Джина без лишних слов налила себе щедрую порцию виски и отхлебнула, устроившись на краю стола.

— Джина, – Ева не поднимала головы, – бери блокнот и ручку. Писать придется много.

Она открыла ящик стола, вытащила блокнот и шариковую ручку, швырнув их по столу. Блокнот скользнул и остановился перед Джиной. Та лениво подхватила его.

— Первое на завтра, – начала Ева, ее голос был низким, деловым. – Скажи Рите: пусть возьмет Камилу Коннор. Та библиотекарша, учет вести умеет. Пусть запишут ВСЕ наши запасы. До последней банки. — Она наконец подняла взгляд, ее глаза в свете свечей были жесткими. — Банки с консервами – не книги, но надеюсь, ее мозги не заплыли жиром. И строго по графику: готовить три раза в день. Никаких поблажек и добавок 'для своих'. Порции – чтоб не сдохнуть с голоду, а не пузо набить до отвала. Список продуктов – мне на стол к вечеру.

Она перевела