мы выбирали худшие районы худших городов, где местные не жалели денег на системы глушения беспилотников. Существовала вероятность того, что мистер Лонг получит доступ к потокам данных от сетчаток и сможет установить наше местонахождение глазами какого-нибудь обычного человека, занимающегося своими повседневными делами. Однако незаконно подключиться к этой системе было очень дорого, а обработка огромных массивов данных требовала серьезных вычислительных мощностей. Я осторожно позволил себе немного оптимизма.

Мы находились на стоянке ниже по склону от ржавого мусоровоза. Я укладывал в багажник наши скудные пожитки, а Цзиань сражалась с девочками на заднем сиденье. Дул ветерок, делавший утреннюю жару терпимой. Долбаное чудо. Дождь как из ведра или удушливый зной: я редко видел на юге Китая что-либо другое.

Но сегодняшнее утро выдалось другим; я уже не помнил, когда в последний раз просто стоял, позволяя ветру ласкать меня. Поэтому я расслабился. На мне были джинсы, высокие ковбойские ботинки и потрепанная кожаная куртка с вплетенной паутиносталью. Позади медленно ползущего мусоровоза небо было утыкано недостроенными небоскребами и брошенными башенными кранами. Часовые, черные на фоне розовеющего утреннего неба, на протяжении долгого времени стерегущие угасающие воспоминания об этом месте. По мере того, как население Китая сокращалось, подобные города-призраки становились все более распространенным явлением. Напротив стоянки находилось небольшое открытое кафе, дешевые столики из бурой пластистали с белыми чайниками и стаканчиками с рисовым виски. Старые сморщенные китайцы с мертвыми глазами сидели за столиками, глядя на меня и моих близких с нескрываемым любопытством, как и можно было ожидать, поскольку редкий путник вздумает отправиться по этой увядшей ветке китайской цивилизации.

В другой стороне, там, куда направлялся мусоровоз, находился тот район города, в котором еще оставалось скудное население. Тут и там между жилищами и сквозь них протянуты самодельные провода, среди них сверкали панели солнечных батарей. Двух- и трехэтажные здания с грязно-белыми фасадами, на их плечах тяжелый груз запущенности.

Только потому, что я решил передохнуть мгновение, устремив взгляд вдаль, я увидел три машины как раз в тот момент, когда они перевалили через гребень холма. Очевидно, нездешние: новенькие «Юньцзе», черные тонированные стекла, поджарые, агрессивные. Едут одна за другой, вплотную, бампер к бамперу. На той стороне дороги по большей части заколоченные витрины, одно уличное кафе, на этой стороне – голая земля с клочками умирающей травы, до самого поворота к гостинице.

– Цзиань!

Она посмотрела на меня поверх крыши машины.

– Не торопи, Эндель, я еще не…

– Уезжай!

Цзиань оглянулась туда, куда смотрел я, затем снова повернулась ко мне.

– Кто…

Я выхватил пистолет из кобуры.

– Задний выход из гостиницы, – сказал я, слова четкие и точные. – Забираешь девочек, и едешь, и не останавливаешься!

Девочки смотрели на меня через заднее стекло, широко раскрыв глаза.

– Без тебя я не уеду!

– Уезжай! И не останавливайся!

Я посмотрел на Цзиань, на мгновение наши взгляды встретились, ее взгляд был наполнен мольбой. Вместо ответа я побежал навстречу приближающимся машинам.

Цзиань выругалась. Однако несколько секунд спустя я услышал, как хлопнула дверь и заработал двигатель.

Я укрылся за плакатом у въезда на стоянку. Кирпичное основание плаката имело в длину десять футов, на нем голографический проектор выводил китайские иероглифы: «玉山酒店», «Гостиница «Нефритовая гора»», сияющими красными символами, медленно вращающимися в воздухе. Проектор сбоил, и иероглиф «山» периодически пропадал и появлялся снова.

Вой водородного двигателя машины Цзиань затих вдали, сменившись визгом резины по асфальту: черные седаны неслись вниз по склону к гостинице. Нахлынул адреналин, у меня затряслись руки, но быстро успокоились – это включился мой внутренний боевой регулятор. Зрение обострилось, сосредоточившись на машинах, как и слух. Я почувствовал возбуждение, в то же время сохраняя уверенность в себе. И без боевых нанотехнологий я любил драку.

Первые две машины по-прежнему мчались по дороге. Третья решила срезать: свернув с асфальта, она нацелилась прямо на меня и рванула через раскисшее поле, разбрасывая комья мокрой земли.

Только я взял в прицел лобовое стекло третьей машины, как ее колеса потеряли сцепление со скользкой грязью, и ее занесло вбок. С расстояния в пятьдесят метров я выстрелил в открывшийся бок. Выстрелы из моего пистолета прозвучали грохотом пальбы из ружья. Одна пуля попала в дверь, две – в стекла. По-видимому, стекла были пуленепробиваемые, но не рассчитанные на крупный калибр: водительское и заднее стекла расцвели паутинами трещин.

Спокойно прицелившись, я выпустил остальные двадцать патронов по переднему и заднему сиденьям. Сидевшие внутри тела обмякли, салон наполнился розовым туманом. Отступив назад за укрытие, я извлек стреляный магазин, переключив внимание на остальные две машины.

Из второй машины сбоку высунулся человек, стреляющий из автомата. Пули взрыли землю передо мной и разбили пару кирпичей в стенке, за которой я укрылся. Огонь велся хаотично; стрелок был слишком нетерпелив.

Быстро сделав три шага, я появился с другой стороны от плаката, стреляя на ходу. Я попал в бронированную панель, разбил стекло и разорвал переднюю правую покрышку первой машины. Она вильнула влево, швырнув мокрую землю в мою сторону, затем, пытаясь выправиться, вильнула в обратную сторону, прошла юзом по асфальту и разметала столики уличного кафе, после чего, не останавливаясь, врезалась в стену заброшенного магазина.

Мой рассудок запечатлел картину того, как машина снесла кафе. Почти все посетители успели разбежаться, кроме старика с длинной узкой всклокоченной бородой и мужчины средних лет, пытавшегося увести старика с линии огня. Машина налетела на столик, разбив чайник и разбрызгав во все стороны дымящийся напиток, и подхватила обоих мужчин на капот. Их унесло в недра магазина, расположенного по соседству.

Последняя машина, запоздало определив лучший способ приблизиться к цели, резко затормозила, выгружая пятерых боевиков. Укрывшись за ней, те тотчас же открыли пальбу из автоматов и пистолетов. Вокруг меня взорвались разбитые пулями кирпичи, заполняя воздух мельчайшей красной пылью.

Я понял, что мне нужно шевелиться.

«Дыши!»

У меня в магазине оставалось тринадцать патронов, плюс-минус.

«Дыши!»

Пятеро гангстеров среднего пошиба, вооруженные до зубов, под защитой бронированного автомобиля. Еще двое в разбившейся машине, которые, возможно, смогут выбраться из нее и выместить свою ярость, сделав пару выстрелов.

У меня над головой взорвался кирпич. Заскрежетав зубами, я стряхнул с волос пыль.

«Дыши!»

У Цзиань две минуты форы. Недостаточно.

«Дыши!»

Прошло две недели с тех пор, как я пил в последний раз, больше года с тех пор, как я спал со своей женой, и целая вечность с тех пор, как мы всей семьей провели нормальный день, твою мать.

«Дыши!»

Что-то пощекотало мне шею, я вытер это, моя рука оказалась испачкана