отпускать увиденное. Мы наблюдали за ней молча, не мешали. Потом девушка резко собрала их в колоду и убрала в карман, словно отрезала.

— Перед тем как мы продолжим и будем работать с ведьмой, мне нужно поговорить с Ксенией Дмитриевной наедине, — сказала она спокойно, но без тени сомнения. — Это важно.

В кабинете повисла пауза.

Матвей чуть прищурился, Лачинов едва заметно переглянулся с ним. В этом взгляде было что-то вроде молчаливого «ну, если надо, значит надо».

Матвей кивнул.

— Хорошо. Ксения Дмитриевна, к вам?

Лачинов добавил с мягкой улыбкой:

— Мы не возражаем.

И на этом всё решилось.

До моего дома мы доехали втроём, но почти не разговаривали. Матвей вышел из экипажа, помог нам выбраться, затем почему-то задержал на мне внимательный взгляд чуть дольше необходимого и сказал:

— У меня ещё дела. Я вернусь в управление.

Остались мы с Аделаидой вдвоём. Она уважительно оглядела фасад и кивнула мне, приглашая меня войти ко мне же домой. И первая пошла. Усмехнувшись невольно, я последовала за ней.

В моей квартире она сразу быстро прошлась по комнатам так уверенно, будто не впервые здесь оказалась.

— У тебя уютно, — сказала она, проходя из гостиной на кухню. — Прислужницы, небось есть?.

Я пожала плечами, снимая перчатки.

— Как иначе? Есть. Но я могу и без них обходиться.

— Это правильно. Я вот тоже всё сама.

Она остановилась у окна, постучала пальцем по стеклу, посмотрела вниз на улицу, потом повернулась ко мне.

— А у тебя вид как будто… всегда барышней была. Как будто ты тут и родилась.

Я улыбнулась гостье.

— Я ко всему быстро привыкаю. Вжилась в образ.

— Это заметно, — протянула она, уже разглядывая кухню. — А то, ну наше прошлое вспоминаешь?

Я секунду помолчала.

— Уже реже.

Она не стала уточнять. Просто кивнула, будто приняла ответ как есть.

Встала перед зеркалом, покрутилась, поправила волосы, покрутилась в обратную сторону, как будто оценивая себя со стороны. Отошла, довольная собой.

— А у тебя тут… даже воздух какой-то спокойный, — пробормотала она. — У меня на Лиговке поживее будет. Но я не люблю такие места, как здесь. Слишком легко расслабиться.

— Это плохо?

— Это опасно, не нужно нам такое, — отозвалась она и тут же улыбнулась. — Но тебе идёт такая обстановка.

Я поставила чайник и наконец выдохнула:

— Так что мы делаем? Как готовиться нужно?

Аделаида отмахнулась.

— Да ничего особенного. Я сама справлюсь. Небольшой ритуал, чтобы расклад лучше открылся. Расскажешь мне подробней что было, если захочешь. А нет — так я и сама увижу.

Она прислонилась к дверному косяку, сложив руки.

— Если честно, просто хотела познакомиться поближе.

Я подняла взгляд.

— Со мной?

— Угу. Просто интересно стало.

Она чуть прищурилась, и в этом взгляде было больше любопытства, чем профессионального интереса.

— Ты странная. Закрытая. Почти как та ведьма, только по-другому.

И тут же, заметив моё выражение лица, она тихо прыснула в кулак.

— Извини. Не хотела обидеть.

— Да уж, звучит не очень, — признала я, вспоминая мертвецки неподвижное лицо ведьмы.

— Зато честно, — легко ответила она. — Ты вся такая… у тебя внутри как будто всё время что-то заперто.

Я не сразу нашлась с ответом. Да и что тут ответишь — она чётко меня считала и безо всяких карт и прикосновений.

Аделаида уже переключилась на кухню, открыла шкафчики один за другим, заглянула внутрь.

— У тебя есть что-то простое поесть? Может приготовим? — спросила она. — У меня уже желудок к спине прилип.

— Конечно, — спохватилась я, — и готовое есть — язык отварной, хрен к нему, рагу овощное с томлёным мясом.

— Отлично, — оживилась она. — Гуляем, значит.

Через некоторое время мы уже сидели за столом. Я слушала с интересом: Аделаида рассказывала как попала сюда, как выживала, как попала в стражницы.

В какой-то момент она вдруг наклонилась ко мне и сказала:

— Хочешь, я тебе расклад сделаю на любовь?

Я чуть не поперхнулась.

— Нет, — быстро ответила я. — Этого мне не надо. И так знаю больше, чем нужно.

Она рассмеялась.

— У тебя всё таааак интересно… Там, впереди.

Я протянула руку и прикрыла ей рот ладошкой, смеясь:

— Ни слова больше.

Девушка хитро прищурилась.

— Как хочешь. Но ты всё равно ко мне придёшь потом.

Подкрепившись, мы убрали со стола. Я перестелила скатерть по требованию Аделаиды. Принесла миску с водой, соль и свечу.

— Всё, ты только тихонько сиди, — велела она, — не удивляйся ничему. Хотя, тебя, поди, трудно удивить.

— Это точно, — согласилась я.

— Поехали… — выдохнула девушка и откинула седые прядки за плечи.

Глава 31

Вечерело. За окнами двигались экипажи, где-то далеко звенел колокол, временами по мостовой проходили люди, но всё это звучало уже приглушённо, словно через толстую ткань. В гостиной горели две лампы. Свечи ещё нет — их Аделаида переставила так, как ей было нужно.

Я сидела у стола и наблюдала за ней.

За последние пару часов она будто стала другим человеком. Не то чтобы серьёзнее — скорее собраннее. Исчезла её постоянная подвижность, смешки, желание одновременно смотреть во все стороны. Теперь каждое движение было быстрым, точным и каким-то очень ловким.

Она сняла жакет, закатала рукава тёмного платья до локтей и расчищала место на столе.

— Не смотри на меня так, — сказала она, не поднимая головы.

— Как?

— Как будто я сейчас жабу из рукава достану.

Я невольно прыснула, представив это.

— Пока что всё выглядит довольно прилично.

— Вот и хорошо. Я терпеть не могу всю эту театральщину с черепами, свечами из человеческого жира и прочей ерундой. А то многие любят произвести впечатление и нагнать страху. Знаешь, чтобы больше верили.

Она выдвинула стул и уселась боком, поджав под себя одну ногу. Из кармана достала круглый медальон на потемневшей цепочке. Медальон положила отдельно в сторонку — очень осторожно.

Я посмотрела с любопытством.

— Что это?

— Рабочая вещь, — коротко ответила она.

Аделаида зажгла свечи. Огонёчки вспыхнули ровно и спокойно. Потом она взяла графин с водой, налила немного в чашку и щедро всыпала туда соли.

Я изнывала от любопытства. Прямо алхимия какая-то.

— Это для чего, пить нужно?

Она начала размешивать воду пальцем.

— Конечно. Чем хуже то, во что лезешь, тем сильнее горчит.

— Так вроде понятно, что там рот разъест

— Всё равно не помешает, там столько разных оттенков вкуса. Соль на ведьм особенно играет.

— Интересно кааак...

— Очень.

Она подняла чашку и сделала глоток.

Даже не поморщилась, только плечами чуть повела.

Потом поставила чашку обратно и выдохнула.

— Пока терпимо, но сейчас мы всё это вскроем и понесётся.

Мне почему-то