кладовки-гостиные привозили из дома старую мебель, включая кресла и диваны. Для уюта порой вешали на стену когда-то украшавший квартиру, а теперь «уволенный» по старости и вышедший из моды ковер.

Соседи-приятели обычно начинали собираться в выходной, ближе к обеденному времени. Появлялась нехитрая закуска, часто – алкоголь. Обсуждали отнюдь не только автомобильные дела. Темами были и семейные проблемы, и спорт, и политика. Такие посиделки продолжались иногда до позднего вечера. В общем, в советских гаражах не только хранили и ремонтировали автомобили, но и отдыхали душой от нелегкого и суетного быта, заводили полезные знакомства.

Гараж был не только клубом и мужским братством. Герой картины «Гараж» по фамилии Карпухин (актер Вячеслав Невинный) эмоционально, но, с точки зрения очень многих советских граждан конца 1970-х, совершенно справедливо говорит, что члены ГСК борются на этом собрании «за место под солнцем». Эта борьба стала лейтмотивом жизни немалой части общества позднего СССР. А автомобиль и все с ним связанное – важным элементом и причиной этой борьбы. В этом смысле символично звучит заголовок одной статьи, посвященной тому, что в журнале «За рулем» называли «моральным климатом дороги» и о чем с беспокойством все чаще стали писать в конце 1970-х: «Никто не хотел уступать»[296]. Автор имел в виду не только дорогу, но и новую советскую жизнь.

Автомобилям и, соответственно, автолюбителям в больших городах, действительно, становилось все теснее. Конечно, сетования публицистов тех лет на то, что «уже сейчас в крупных городах автомобилю труднее всего остановиться именно там, где необходимо побывать его владельцу и пассажирам», сегодня звучат наивно и смешно[297]. По количеству автомобилей улицы крупных городов, даже Москвы, были космически далеки от современных. Но дворы, постепенно наполняемые машинами, стали тем самым «местом под солнцем», за которое горожане принялись бороться, иногда даже если у них не было автомобиля.

Об этом часто писали современники – свидетели дворовых конфликтов. Например, драматург Леонид Зорин: «Двор был разделен четким барьером в стиле классических дуэлей. По одну сторону, под навесом, гнездились „частники“ (или владельцы машин), по другую – за длинным столом – доминошники. Между обеими коалициями сохранялось тревожное и устойчивое состояние холодной войны. Отчужденность и настороженность вспахали взрывчатую межу»[298]. Отношения автолюбителей и их «безлошадных» соседей иногда становились и более напряженными, а то и скандальными. Первые зачастую оккупировали не только проезды и проходы, но и газоны, прилегающие к детским площадкам. Но вторые ополчались на частников иной раз исключительно потому, что они частники.

Писатель Бенедикт Сарнов описывает комичный, но и вполне драматичный дворовый конфликт, разбор которого дошел до суда. «Истец и ответчик жили в одном доме. Кажется, даже в одном подъезде. Но истец, в отличие от ответчика, был обладателем „москвича“, который за неимением гаража оставлял прямо у подъезда, как раз под окнами ответчика. Ответчика это возмущало. Как выяснилось по ходу дела, возмущало его даже не столько то обстоятельство, что автомобиль соседа ему мешал, как то, что он занял место, где ответчик мог бы ставить свой собственный автомобиль». Ответчик, правда, пока только стоял «в очереди на „фиат“» (имелись в виду только что появившиеся «жигули»). «Возмущение это разрешилось тем, что он облил машину истца чернилами. Между соседями произошла по этому поводу небольшая перепалка. Но истец не внял этому предостережению: его „москвич“ по-прежнему стоял под окнами ответчика, всем своим гнусным непрезентабельным видом отравляя ему жизнь. И тогда ответчик решился на крайнюю меру. Под покровом ночной темноты он старательно обмазал машину истца фекалиями. (Именно это деликатное выражение употреблял судья. Истец пользовался другим, более употребительным и общепонятным выражением, что время от времени вынуждало судью призывать его к порядку)»[299]. Эта история, как подчеркивал Сарнов, – в стиле рассказов Михаила Зощенко, правдиво отражала околоавтомобильные и просто человеческие отношения, характерные для позднего СССР.

Подобные конфликты, пусть и не в столь радикальной форме, возникали часто просто из зависти к частникам, со все более заметным материальным неравенством людей. Автомобиль, в отличие от дорогой мебели, импортной радиотехники, хрустальной люстры, незаметных для соседей, в отличие даже от ювелирных украшений, которые надо было еще разглядеть и суметь оценить, – был на виду и мозолил глаза тем, у кого машина была старее, дешевле или ее вовсе не было. С ростом числа автомобилей это раздражение не уменьшалось, а увеличивалось. Ведь раньше обладатель «волги» или ЗИМа – профессор или народный артист – жил где-то в специальном, начальственном, например высотном или сталинском, доме и не попадался на глаза менее успешным и обеспеченным завистникам. А в 1970-х в одном доме и в одном дворе или в соседних гаражах часто обитали владелец старенького «запорожца» и новеньких «жигулей» или «волги», а заодно и тот, кто ездил на городском транспорте. Владимир Высоцкий написал об этом «Песню автозавистника», датируемую 1971 годом – временем начала бурного советского автомобильного роста:

Он мне не друг и не родственник,

Он мне – заклятый враг,

Очкастый частный собственник

В зеленых, серых, белых Жигулях!

В этом контексте характерен и эпизод фильма Вадима Абдрашитова «Поворот» (1978). Герой – молодой преуспевающий ученый и владелец престижных «жигулей» ВАЗ-2103 (актер Олег Янковский) – сбил машиной на московском бульваре пожилую женщину. Она умерла в больнице, герою грозит суд, который в итоге признает водителя невиновным, поскольку практически слепая старушка нарушала правила движения, а водитель просто не имел технической возможности избежать наезда. Но сначала герой и его жена, ошарашенные сломом привычной благополучной жизни, пытаются наладить контакт с родственниками погибшей. И встречают в их доме неприятие, граничащее с ненавистью. В диалоге с самым активным родственником, обещающим посадить водителя, герой сгоряча говорит: «Потому что у меня „жигули“!» Разумеется, диалог предельно эмоционален, но, в общем-то, герой во многом прав. Успешные, обеспеченные, хорошо одетые супруги принадлежат к иному социальному слою, нежели члены небогатой, простой рабочей семьи.

Эльдар Рязанов рассказывал, как они с соавтором Эмилем Брагинским писали портреты заметных и важных героев фильма «Гараж» – детей привилегированных родителей: «Сын Милосердова и дочка профессора Марина (артисты Игорь Костолевский и Ольга Остроумова. – С. К.) – так называемые привилегированные дети. Легче всего, но и фельетоннее, было бы изобразить этих молодых людей эдакими полуподонками, стилягами, не имеющими ни стыда, ни чести. Но это казалось примитивным, лобовым и не совсем верным решением. Мы пытались показать их привлекательными внешне, образованными, неглупыми, ироничными и в достаточной мере циничными. Они знают истинную цену всему. При этом без зазрения совести пользуются теми