румянец становится гуще. Ее взгляд опускается на мои губы, и я медленно, очень медленно наклоняюсь к ней, ожидая реакции. Она не отстраняется. Напротив, она подается навстречу.

Пока…

Громкое, урчащее бульканье доносится из ее живота. Чарли зажмуривается, ее лицо теперь напоминает всплеск красной краски.

— Как неловко, — бормочет она.

Я пытаюсь сдержать веселье, но это невозможно, особенно когда она приоткрывает один глаз, чтобы метнуть в меня испепеляющий взгляд.

Наш интимный момент фактически, и к сожалению, прерван. Я поднимаюсь на ноги и помогаю ей встать.

— Пора тебя покормить.

Мы доедаем остатки «наждачного инжира», который она принесла вчера, и проверяем одежду. Мои походные брюки и флисовый пуловер достаточно просохли, чтобы надеть их поверх термобелья, но куртка всё еще пропитана речной водой. Глядя на ясное небо, мы с Чарли решаем рискнуть и оставить тяжелую верхнюю одежду в пещере. Если всё пойдет по плану, мы вернемся к цивилизации до того, как температура снова упадет.

У меня сосет под ложечкой при мысли о скором спасении. Я переживаю не только за нас, но и за Хоука с Бентли. Несмотря на их опыт, Хоук ранен, и они вынуждены просто сидеть и ждать. Нам нужно привести помощь.

Я думаю о том, что будет после спасения. Всего день назад Чарли мечтала избавиться от меня. Но теперь… Я надеюсь, что всё изменилось. Хотя наши миры бесконечно далеки друг от друга, а живем мы на разных сторонах земного шара. Мысль о завтрашнем перелете в Лос-Анджелес отзывается тяжестью в груди. Но ее слова о желании «снова жить и мечтать» дают мне надежду, что мы что-нибудь придумаем.

— Готов? — спрашивает Чарли, прерывая мои мысли.

Я затаптываю угасающие угли костра.

— Готов.

Мы выходим из пещеры. Тело болит так, будто по мне пробежало стадо слонов. Мои легкие и горло всё еще саднит после вчерашнего утопления. Настоящего утопления. Мне еще только предстоит осознать, как близко я был к смерти и как Чарли вернула меня к жизни.

Вчерашний заплыв по реке, как ни странно, сыграл нам на руку — течение несло нас на северо-запад, что сократило путь (или, по крайней мере, не удлинило его). Мы идем вдоль берега, хлюпая по грязи и перепрыгивая через корни.

В отличие от вчерашнего напряженного молчания, сегодня мы говорим без умолку. Я узнаю о ее отчиме Джерри, о сорванном из-за болезни Эмбер кругосветном путешествии, о ее неопределенности с выбором профессии. Всё это лишь подтверждает мои мысли: ей нужно увидеть мир, чтобы найти себя.

Я рассказываю ей то, чего нет ни в одном интервью. О школьной учительнице, которая подарила мне первую книгу «Потерянных наследников», когда меня травили в школе, написав записку: «Когда тебе понадобится побег — Зачарованная долина ждет тебя».

— Оглядываясь назад, ей стоило бы что-то сделать с задирами, — задумчиво хмурюсь я. — Но, думаю, она не хотела подливать масла в огонь, тем более я был так погружен в горе, что почти не реагировал на них.

Каньон и новое препятствие

Часы летят незаметно. Наконец деревья редеют, почва становится каменистой, и перед нами вырастает стена каньона.

— Началось, — выдыхает Чарли.

Каньон оказывается сухим, как и обещал Хоук. Мы идем через лабиринт из желтого песчаника.

— Мне это не нравится, — шепчет Чарли. — Подозрительно мало опасности. Ты уверен, что мы идем правильно?

— Карта у тебя, — напоминаю я. — И в первом каньоне тоже не было особой опасности… если не считать камнепадов, наводнений и змей.

— Простите, а то, что мы застряли в узком лазе — это не опасность? — возмущается она.

— Если вспомнить, я рискнул жизнью, чтобы вернуться за тобой, — широко улыбаюсь я. — Всегда пожалуйста.

Она фыркает, мы поворачиваем за угол и… резко останавливаемся.

Перед нами тупик. Точнее, низкое отверстие в скале, уходящее под землю. Старый шахтерский маршрут. И он до краев заполнен темной стоячей водой.

— Нет. Категорически нет, — голос Чарли дрожит.

У нас меньше четырех часов до прибытия вертолета. Другого пути нет. Я проверяю фонарики на наших часах — их синеватого свечения должно хватить.

— Мы только-только высушили одежду! — стонет Чарли, пытаясь скрыть ужас за ворчанием.

— Мы быстро, туда и обратно, — обещаю я, хотя сам в этом не уверен. — Это будет как прогулка, только… мокрая.

— Мокрая прогулка?! Ты издеваешься? — она тычет пальцем в туннель. — Нам нужно плыть через каньон! В темноте! Глубоко! Я говорила, что там темно и глубоко?!

— Ты сделала на этом серьезный акцент, да, — мягко отвечаю я. — Но там может быть и неглубоко.

— Там глубоко, — мрачно отрезает она. — По-другому быть не может.

Я обнимаю ее, чувствуя, как она дрожит.

— Я знаю, что страшно. Мне тоже страшно. Но мы сделаем это вместе. Ничто нас не остановит.

Я первым спускаюсь в воду. Она холодная, но не ледяная. Чарли следует за мной, тихо вскрикивая от контакта с водой.

— Ты как? — спрашиваю я.

— Очень плохо. Плыви уже, пока я не передумала.

Тоннель

Мы плывем в вязкой темноте, ориентируясь по слабому свету часов. Я пытаюсь отвлечь ее разговорами, спрашиваю, почему Эмбер называет ее «Чарли-Медвежонок» (Charlie Bear). Она рассказывает про свою детскую одержимость полярными медведями. В ответ я рассказываю про наши с Мэддоксом прозвища — «Салазандер» и «Маджидокс».

Но шутки кончаются, когда потолок тоннеля начинает опускаться. А впереди я вижу самое страшное: скала уходит прямо в воду. Воздушного пространства больше нет.

— Пожалуйста, скажи мне, что это не то, о чем я думаю, — шепчет Чарли.

— Не паникуй. Жди здесь, я проверю.

Я ныряю. Я всегда был хорошим пловцом. Под водой я ищу выход. Секунды кажутся вечностью. Если здесь нет выхода, мы пропали. Наконец, я нахожу небольшой воздушный карман — всего пара футов пространства со спертым воздухом.

Я возвращаюсь за Чарли. Мы проделываем это трижды: я ныряю, нахожу карман, возвращаюсь, веду ее. Чарли становится всё бледнее, ее силы на исходе. Мои мышцы тоже сводит судорогой.

Наконец, во время очередной разведки я вижу свет! Впереди — просторный грот, залитый солнечным светом, падающим через пролом в потолке. И там есть суша! И выход наружу!

Эйфория захлестывает меня. Я возвращаюсь к Чарли в последний воздушный карман.

— Я нашел конец тоннеля! — хриплю я, откашливаясь.

— Ты уверен? — в ее глазах слезы облегчения.

— Уверен. Расстояние приличное, так что набери побольше воздуха и плыви так быстро, как можешь. И осторожно — там на дне камни или сталагмиты, не ныряй слишком глубоко.

Мы делаем глубокий вдох и ныряем в последний раз.

Я гребу