полке, и само течение времени. Существовали только я, холст и радость творчества.

Я и не заметила, как дверь в мастерскую бесшумно приоткрылась. Не услышала осторожных шагов по прочному полу. Зато спиной, затылком, всем существом вдруг почувствовала на себе чей-то пристальный, теплый взгляд.

Обернулась.

В дверном проеме, прислонившись к косяку и скрестив на груди руки, стоял Джастин. На его лице играла та самая, чуть насмешливая, но до невозможности притягательная улыбка. Сколько он там пробыл, наблюдая, как я управляю кисточкой и невнятно бормочу себе под нос, обсуждая достоинства кошачьего хвоста?

— Месье капитан, — сказала я, загоняя улыбку обратно и стараясь придать голосу суровые нотки. — Вам не приходило в голову, что у приличных людей принято стучать, прежде чем входить?

— Регулярно, — парировал Джастин, нимало не смутившись. Его глаза весело сверкали. — Но смотреть на вас, мадемуазель Алиса, было так интересно, что я боялся спугнуть момент. Вы тут изволили творить с таким вдохновением, словно забыли обо всем на свете.

— Забыла, — подтвердила я, уже не пытаясь изображать строгую хозяйку. Поднялась с табурета, взяла тряпицу, счищая с пальцев засохшую краску. — А еще я почти успела позабыть о некоторых несносных особах, которые обещали быстро вернуться, но пропали без вести.

Палец мой совсем невежливо указал на Джастина, чтобы точно стало понятно, о ком идет речь.

— Этой особы не было так долго, что бедной девушке пришлось самой отбиваться от назойливых клиентов и разгребать горы заказов. А еще следить за разными подозрительными личностями, рискуя своей жизнью. — Я сделала паузу и добавила уже со смешком: — Имейте ввиду, месье капитан, я требую сатисфакции!

И даже подбоченилась для пущего эффекта.

Джастин рассмеялся. Звук его голоса наполнил мастерскую, сделав ее еще уютнее.

— Готов склонить голову перед вашим гневом, прекрасная мадемуазель, и признать свое поведение недостойным, — он сделал театральный поклон. — И, разумеется, загладить вину. У меня есть предложение, от которого вы не сможете отказаться.

— Да? — скептически протянула я. — И какое же?

— Я собираюсь собственноручно приготовить обед, Лисетт, — объявил он с видом человека, дарующего несметные сокровища. — Мое коронное блюдо, которое ты еще не пробовала. И, смею уверить, на сей раз я превзойду сам себя. Если, конечно, мне будет позволено снова захватить кухню.

Глаза его смотрели на меня с таким лукавством и такой неподдельной нежностью, что все мое притворное негодование тут же испарилось. Осталась лишь та самая, утренняя радость предвкушения.

— Ладно, — сдалась я, стараясь скрыть улыбку. — Ваша капитуляция, месье капитан, принята. Но учтите, я буду строго следить за процессом и нещадно критиковать.

В чем нельзя было отказать моему обожаемому мужчине, так это в предусмотрительности. С собой у месье капитана оказался большой сверток с продуктами, который мирно дожидался нас у входа в мастерскую.

Джастин подхватил его, предложил мне локоть второй руки, помог спуститься по ступенькам.

По дороге к дому наша шутливая пикировка продолжилась.

— Предупреждаю, я буду строгим критиком, — заявила я, тая в глубине души и сгорая от желания чмокнуть этого красавчика хотя бы в щеку. — Ни одной лишней специи без моего одобрения!

— Слушаю и повинуюсь, моя красавица.

На пороге гостиной вышла заминка. В дверях изваянием застыла Тони, о которой я почти забыла, едва увидев Джастина. Сейчас моя горничная не моргая смотрела на нас и даже рот приоткрыла.

— Мадемуазель Антуанетта, так полагаю? — окинул ее внимательным взглядом Джастин.

— Добрый день, месье, — отмерла та и протянула ручонки к барону. — Позвольте ваш плащ?

— Благодарю, не стоит. Я в состоянии снять плащ. Отнесите лучше этот сверток на кухню, — сунул он ей свою ношу, отвернувшись к вешалке.

Я усиленно делала вид, что не при делах, заглядывая в зеркало и поправляя прическу. Пусть Джастин составит собственное мнение об этой девице.

— Тогда подать чай, кофе? — и не подумала та выполнять распоряжение. Ну какая из нее после этого служанка? — Если вы останетесь на обед, я...

— Вы еще здесь? — обернулся Джастин, мазнув по ней взглядом и протягивая мне руку. — Идем, Лисетт.

Горничная покраснела до корней волос и метнула на меня быстрый взгляд.

— Давай продукты, дальше мы сами, — покачала я головой.

— Но я же...

— Неужели уже выполнила всю работу? Дейс...

— Нет-нет, не надо звать кота. Я вспомнила, что еще не вытерла пыль на рояле.

— О, у тебя рояль? — хмыкнул Джастин, с интересом глядя на уходящую вверх лестницу.

— И не только! Когда получу свою сатисфакцию, обязательно проведу экскурсию по вновь открывшимся владениям, — пообещала я, увлекая его на кухню.

— Справедливо, — согласился он с правилами игры. — Ну-с, идем творить чудеса.

— Ну, приступай, — я сложила руки на груди и прислонилась к стене, встав, чтобы лучше видеть процесс приготовления. И помни, я слежу!

— О, я дрожу от страха. — без тени смущения парировал Джастин, снимая сюртук и деловито закатывая рукава выше локтя. — Надеюсь, вы выделите мне фартук, мадемуазель? Или мне придется пачкать одежду?

Я бы с удовольствием полюбовалась им и без одежды, и без фартука, но так говорить в реалиях этого мира точно было нельзя.

— Это мы посмотрим, — смерила я его взглядом, стараясь сохранять серьезность, хотя углы губ предательски подрагивали. Но фартук все же протянула. — Покажите-ка, месье капитан, что вы там задумали на этот раз.

Джастин с торжествующим видом извлек из свертка аккуратно завернутый кусок мяса, яйца, сливки и пакет с чем-то белым и воздушным.

— Сию минуту вы, мадемуазель, станете свидетелем рождения кулинарного шедевра, — возвестил он, завязывая пояс фартука бантом на пояснице. Выглядело это до неприличия соблазнительно. — Мясное суфле «Поцелуй ангела». Кстати, Лисетт, и рецепт, и название моего собственного сочинения.

— «Поцелуй ангела»? — фыркнула я, прислоняясь к кухонному столу. — Сильно. А если у тебя не получится?

— Со мной такого не случается, — ослепительно улыбнулся он, принимаясь мелко рубить мясо острым ножом. Движения его были быстрыми и точными. — Разве что некоторые ангелы бывают слишком назойливы. Но их я быстро отправляю лесом. В моей жизни есть место только одному ангелу.

— И кто эта счастливица? — спросила я замиранием сердца.

— Одна прелестная мадемуазель...

Джастин обернулся, прижал руку к сердцу и прошептал чарующим голосом:

— И она сейчас рядом со мной.

Я неожиданно смутилась. Не то чтобы мне никогда не признавались в чувствах. Нет. Было, и не раз. Но точно ни на чье признание мое бедное сердце не реагировало так.

Джастин понимающе улыбнулся и вновь взялся за мясо.

Я наблюдала, как он работает. Мускулы на его предплечьях играли при каждом движении. Это было завораживающее зрелище. Чтобы не выдать себя, я принялась расставлять посуду, нарочито громко