и чинно опустил подбородок. – Благодарю тебя за то, что выслушал горькую историю моей жизни, Йоник. Я редко делюсь этим, но… Решил, что ты сможешь понять.

Манфри вновь улыбнулся и устремил взгляд за борт. Йоник спустился с бака и прошел мимо высоких мачт к лестнице, ведущей в трюм. Тернер предлагал «милорду» отдельную каюту, но Йоник не согласился. Все равно их команда стала гораздо меньше, так что храп и сопение теперь почти не беспокоили. Даже наоборот, помогали уснуть.

Той ночью Йоник вернулся в Крепость Теней. Он и Клинок Ночи, его верный спутник, его проводник, шепчущий голос в голове. «Мы уничтожим их вместе, – сказал он, когда они посмотрели на великую крепость. – Ты и я, Йоник. Все мы».

Йоник огляделся по сторонам. Справа от него стоял Джек, а слева – Эмерик Манфри. Брэкстон и Тернер держались чуть дальше. Затем Дэвин, Хмурый Пит и Сид, а за ними дюжина серых теней, две дюжины, сотня… Раздался рев, нарастающий, гудящий, сотрясающий промерзшие камни под ногами… Он носился по вершинам, становясь все громче и громче, – все выкрикивали его имя.

«Это твоя судьба, Йоник, – прошептал Клинок Ночи, и шепот отчетливо прозвучал в его ушах среди всеобщего шума. – Ты рожден не для того, чтобы следовать за кем-то, а для того, чтобы вести за собой. Призрак Крепости Теней… – Лезвие блеснуло, подернулось черной дымкой, завитки тумана закружились в танце. – Лишь одно из сотни имен, которые у тебя будут».

Йоник взглянул на размытые черные вершины впереди и на тысячи теней по бокам от него. Они смотрели на него, все они, и молчали. Джек, Эмерик, Тернер и остальные – бесконечная череда размытых лиц, наблюдающих за ним в ожидании…

«Теперь ты ведешь, – сказал Клинок Ночи. – Веди их, Йоник. Это твоя судьба».

Свернувшись калачиком на своей койке, рядом с Клинком Ночи, Йоник улыбался во сне.

Глава 16. Шаска

Стоя у выхода из своей палатки, прямо за пологом, Шаска смотрела, как незнакомую девушку без церемоний выводили из лагеря. По обе стороны от нее шли два угрюмых стражника. Слезы девушки были крупнее капель дождя, бесконечно моросившего со стального неба.

Она стала третьей, кого увели за прошедшие шесть дней, но первой, кто уходил в таком ужасном состоянии. Первые две девушки сияли, одетые в роскошные льняные и шерстяные платья, которые леди Сесилия подарила им на прощание, в сопровождении слуг, державших зонтики, чтобы защитить наседок от проливного дождя. Леди Сесилия говорила, что они отправляются в новую жизнь, полную удовольствия и изобилия, с лихими рыцарями и галантными лордами, с пирами и балами, с прекрасными нарядами и роскошными личными покоями, с балконов которых открывается чудесный вид.

И девушки отправлялись в путь, веря во всю эту ложь. «Скоро они поймут, что все иначе, – думала Шаска, – когда приедут в замок и обнаружат, что там холодно и уныло… Их отведут в маленькую комнату, немногим больше камеры, а галантный лорд окажется старым красноносым пьяницей… Каждую ночь он будет вваливаться к ним в комнату, чтобы вскарабкаться сверху, немного побарахтаться и, спотыкаясь, вернуться к пиршеству».

Но вдруг все не так плохо, как представляет себе Шаска? Ведь тукоранцы отбирали девушек, чтобы те произвели на свет сильных, крепких детей, мальчиков, которые вырастут и станут воинами. Если такова цель, то в их интересах, чтобы мать тоже была счастлива, разве нет? В конце концов, счастливая, здоровая мать родит счастливого, здорового сына.

Но, так или иначе, девушке, которую сейчас выводили из лагеря, не суждено прожить такую жизнь. Ни зонтика, ни прислуги. Одна лишь тонкая сорочка, промокшая от дождя и прилипшая к коже. Шаска отчетливо видела очертания ягодиц и груди, проступающие сквозь ткань. Видела она и солдат, столпившихся посмотреть, как девушку уводят. Их собралось человек двадцать, все они пялились на нее жадными глазами и отпускали неприятные замечания, распаляясь при виде изящной женственной фигуры.

Девушка шла, ссутулив плечи и стараясь ни на кого не смотреть, в то время как толпа вокруг нее блеяла и гоготала. Шаска могла только догадываться о том, что произошло. Девушка прибыла только вчера, и, очевидно, одного дня оказалось вполне достаточно, чтобы леди Сесилия могла заключить, что эта бедняжка не подходит. Возможно, у нее слишком слабая кровь. Возможно, она вообще не может рожать детей.

И вот теперь ее ведут мимо толпы злобных, глумящихся мужчин и, скорее всего, отправят в один из лагерных борделей.

Из соседних палаток выглядывали и другие будущие наседки, наблюдая, как уводят плачущую девушку. Эта громкая и душераздирающая демонстрация служила определенной цели – показать обратную сторону монеты… Дать понять, что произойдет с этими девушками, если они не выполнят требования Сесилии.

Шаска вдруг заметила сэра Гриффина, который вышел из высокого шатра в самом сердце руин замка, одетый в доспехи и меха. Он огляделся по сторонам, сообразил, что происходит, раскатисто хохотнул и вместе со своими людьми неторопливо приблизился, чтобы тоже понаблюдать.

При виде его некоторые девушки тут же попрятались в палатках, но Шаска осталась на месте. Она слегка подвинулась и пошире распахнула полог, чтобы сэр Гриффин ее заметил. До сих пор ее попытки привлечь к себе внимание не увенчались успехом: из-за постоянных дождей пришлось бо́льшую часть времени сидеть в палатке, не имея возможности показаться на глаза лорду Кастору или его неприятному надменному племяннику.

Но время поджимало. Судя по разговорам, которые Шаске удалось подслушать, лагерь собирались переместить на северо-запад, чтобы начать осаду Болотной крепости. К тому времени может быть уже слишком поздно. Проклятые дожди!

Шаска решила выйти на улицу, прямо под мерзкую морось, одетая в красивую ночную сорочку со светло-зеленым кружевом. Несколько солдат, заметив это, вытаращили глаза и разинули пасти, как блохастые псы.

Шаска проигнорировала их, набрала в легкие побольше свежего воздуха и выдохнула, подняв глаза к небу. Ее отчаянный шаг сработал: рядом тут же появился сэр Гриффин Кастор.

– Жарковато в палатке? – усмехнулся он, приближаясь к ней через грязный двор, с которого уже увели несчастную девушку. – Как там тебя зовут? Я забыл…

– Тильда, милорд. – Шаска спряталась от дождя под пологом, но не стала прикрываться. Она улыбнулась, теперь уже не так застенчиво, как раньше. – Да, здесь очень жарко. Мне нужно было подышать свежим воздухом. Этот дождь…

– И конца ему не видно. Должен сказать, что я не лорд, а рыцарь. Так что называй меня «сэр», этого достаточно.

– Ох, простите, сэр. Лорд – ваш дядя, не так ли? Лорд Седрик? – Она