рассказами о тебе, это правда, – согласился Эмерик. – Призрак Крепости Теней. Вот как они тебя называют. Боятся. Но такому человеку, как ты, это только на руку.

– Я бы предпочел, чтобы у меня вообще не было имени.

– Поэтому ты отправляешься на юг? Чтобы сбежать от всего этого? – Манфри осекся. – От людей, которые охотятся на тебя?

Йоник бросил взгляд на тени островов, видневшиеся на горизонте.

– Кто тебе сказал? Джек?

Эмерик улыбнулся.

– Не думаю, что кто-то из этих ребят способен вот так предать твое доверие. – Он бросил быстрый взгляд на черные ножны Йоника. – Мне было несложно догадаться самому. Я вырос в тени Песен молота, у самых гор, и слышал много историй об Ордене Теней от своей дорогой бабушки. Она рассказывала, что это суровый клан, преследующий любого, кто вздумает их покинуть, потому что Орден рьяно охраняет свои секреты. То, что ты совершил, уже считается достаточным преступлением, чтобы начать на тебя охоту, не считая украденного клинка Вандара.

Йоник мог ответить только молчанием. Эмерик понял его.

– Конечно, эта тема тебе неприятна, – продолжил он, опуская голову в знак извинения. – Прости, если я был слишком прямолинеен. Оставлю тебя наедине с твоими мыслями.

Эмерик медленно отошел на несколько шагов, а Йоник краем глаза наблюдал за ним.

– Сэр Освальд Манфри, – сказал он, и его попутчик тут же остановился. – Нам с Джеком было интересно, не родственники ли вы?

Эмерик вновь подошел ближе. Его поношенный плащ безвольно свисал с широких плеч, а под ним слегка поблескивала рукоять меча: навершие в форме головы орла, серебряное перекрестие крыльев.

– Это меч моего отца, – ответил Эмерик. – Фамильный клинок с великим орлом рода Манфри. Мой отец пал во время войны, как многие другие, и оставил мне, совсем юнцу, этот меч и угасающий дом. – В его тихом голосе зазвучала грусть. – Остался лишь клинок. Дом Манфри превратился в руины, на мне его история оборвется. Я больше не лорд, у меня отняли титул. Вместе с моими землями и моей честью.

Порыв ветра взъерошил длинные черные волосы Йоника, но тут же успокоился. Слова Эмерика заставили его задуматься о собственном прошлом. О доме, частью которого он никогда не был. О семье, которую он почти разрушил.

– Что произошло? Кто лишил тебя всего?

Эмерик глубоко вздохнул и шагнул к фальшборту, вглядываясь в тени островов на горизонте.

– Когда-то мы были вандарийцами, – начал он. – Полагаю, тебе это известно. После того как сэр Освальд добился определенного влияния и с достоинством возглавил рыцарей Варина, король пожаловал ему титул лорда и земли в Восточном Вандаре, на которых он поселился под знаменем дома Лукар. Когда Гэлин Лукар собрал армию и двинулся на Тукор, дом Манфри был обязан поддержать его. Конечно, к тому времени сэр Освальд уже давно умер, так что его внуку Бедрику выпало стоять рядом с Гэлином, когда тот штурмовал Илитор и завладел королевством. После коронации Гэлин подарил Бедрику земли на севере Тукора взамен земель в Восточном Вандаре, от которых тот отказался, поддержав притязания Гэлина.

– Я не знал об этом, – сказал Йоник, внимательно слушавший рассказ. – Значит, Манфри стали тукоранцами всего через два поколения после того, как сэр Освальд основал дом?

– Именно, но, как и все, что вспыхивает так быстро и ярко, свет дома Манфри вскоре начал меркнуть. Мы превратились в жалких вассалов дома Касторов, затерявшихся в дебрях Северного Тукора. – Эмерик улыбнулся, сопротивляясь печали, и вдохнул прохладный ночной воздух. – И вот он я, забытый лорд с ничтожной властью, живший за счет умирающего имени, покуда Модрик Кастор не лишил меня даже этого. Потому что я полюбил южанку. – Он на мгновение замолчал. – Не его жену, не его дочь или сестру. Обычную девушку, которая работала в моем доме… и стала моим домом.

После этих слов Эмерику пришлось отвернуться, и Йоник его не торопил.

– Тогда только закончилась война, – продолжил Манфри, – и ни в чем не повинные южане, которые строили свою жизнь на севере, внезапно обнаружили, что в них плюют на улицах и выгоняют из домов. И это те, кому повезло. Те, кто выжил. Гораздо больше южан убивали, пытали, насиловали и истязали. И хуже всего пришлось тем, кто жил в тени дома Касторов. – Эмерик вцепился в фальшборт. – Я понимаю твою ненависть к ордену, который использовал тебя, Йоник. Я понимаю, потому что живу с ненавистью всю жизнь. Ненавистью к Касторам. Ненавистью к Тукору.

Его слова перешли в рычание, низкое, горькое, а когда он посмотрел вперед, на другой конец света, в его золотистых глазах, казалось, заплясали огоньки звезд.

– Ты когда-нибудь хотел отомстить? – спросил Йоник. – Когда-нибудь пытался?

Голос Эмерика смягчился.

– Модрик Кастор уже несколько лет как мертв. Хотелось бы сказать, что это я его убил, но увы. Несчастный случай. Пьяный дурак поскользнулся на собственной блевотине и ударился головой о камин. Это был хороший день… и досадный одновременно.

Он покачал головой и замолчал. Йоник продолжал наблюдать за ним, изучать его, понимать его.

– А дом Кастора? Разве тебе не хочется… более масштабного возмездия?

Эмерик усмехнулся и фыркнул.

– Я не держу в руках клинок Вандара. Да и все равно никогда не смог бы им воспользоваться. – Он посмотрел на меч Йоника с грустью и равнодушием. – Я всего лишь слабая тень сэра Освальда, отдаленное эхо, гонимое ветром. Одолеть парочку посредственных Сталерожденных – мой предел.

– Я тебе не верю.

Манфри вздернул брови.

– Да? Чему именно?

– Ты сильнее, чем утверждаешь, Эмерик. Возможно, для твоего дома настали тяжелые времена, но ты мог бы вернуть его былую славу. И все то, что принадлежит тебе.

– Ты имеешь в виду, пойти в чертоги короля Джанилы, пасть на колени и умолять? У меня есть гордость, Йоник, и я знаю, как прошла бы эта встреча. Лукары мало чем отличаются от Касторов, они прогнили насквозь. Единственный способ вернуть то, что принадлежит мне, – это уничтожить их и привести к власти другого короля. – Манфри мрачно усмехнулся. – В любом случае я научился любить Юг за те долгие годы, что жил там. Ни земли, ни люди там не безупречны, но в них больше чувства общности, сострадания. Если ты в бегах, Йоник, и ищешь укрытия, то это далеко не самое плохое место.

– Я еще не решил, куда держу путь.

– Со временем разберешься.

Почувствовав, как отяжелели веки, Йоник кивнул.

– Мне нужно немного поспать, – сказал он. – Воспользуюсь моментом, пока корабль стоит на месте. Я не очень хорошо переношу качку.

Эмерик дружелюбно улыбнулся.

– Дело привычки. – Он повернулся к Йонику, расправил плащ