Старший братья переглянулись, и Вильгельм сказал:

— Никогда не понимал всех этих занятий, что заставляет вас проводить дед, всех этих сабель, ружей, револьверов… Всех этих игр в войнушку. Но ты, брат, похоже, пошел еще дальше деда. К тому же всех этих шпионских приключений начитался…

— Да хватит вам! — воскликнул Генрих, — Завели разговор на сон грядущий… Еще поругайтесь напоследок.

Гюнтер почесал затылок и кивнул:

— Да, точно, не стоит оно того. Погодите-ка…

Он рысцой, но на цыпочках, сбегал на пустую и темную кухню, нашел там в буфете небольшой кусок окорока, чуть подсохший початый каравай хлеба, прихватил пару яблок. Вернувшись к себе в комнату, покопался в седельных сумках:

— Вот! «Джим Бим». Отличный бурбон! — показал Кид бутылку братьям.

Вильгельм поморщился:

— Как-то не любитель я…

— Так и я не любитель! — решительно отмел возражения брата Гюнтер, — Но! Если по бокальчику, просто для пущего расслабления…

— А я как раз проголодался, слушая ваши споры! — потер руки Генрих.

Вильгельм как будто прислушался к себе, кивнул:

— Ну если по бокальчику, для лучшего сна…

Старший брат вовсе не забыл, как надеялся Кид, о некстати всплывшем в голове сновидца марше, и в очередной свободный вечер пристал к Гюнтеру со всем пристрастием:

— Даже не думай, Кидди, увильнуть от меня! Пока ты мне не представишь полный текст этой песни, я от тебя не отстану.

Надо сказать, и прочие родственники тоже были заинтересованы известием о новой песне. И как Гюнтер не старался убедить их, что все это сыро и неприглядно… В общем, усадили его за стол, обсадили, с одной стороны Мартой, что, в общем-то, было приятно, с другой — Вильгельмом, приятственности здесь было куда меньше, и наказали не вставать, пока не выдаст «на-гора» готовую песню.

«Ишь, нашли Матусовского и Добронравова! Хорошо хоть не Пахмутову!».

Пытаясь вспомнить слова немецкой версии песни… А в голове все больше вплывали строфы именно изначального, русского текста!

— А вот ты тогда пел про стальные руки-крылья, это ты про что? — навалился на него справа Вилли.

— Х-м-м… Где-то читал, как один фантазер утверждал, что летательные аппараты могут быть сделаны из металла, — в раздумьях пробормотал Кид.

Воздушные шары здесь были известны довольно давно. В больших городах, как писали газеты, даже аттракционы устраивали, по праздникам поднимая желающих — платежеспособных и нетрусливых, в небесную синь. А вот все прочее…

— Как это — из металла? — удивился Генрих, сидевший на некотором удалении от «творческой группы», — Да ну, врут, наверное. Это же шар, он сделан из ткани, ее наполняют горячим воздухом, отчего его и тянет вверх. Это даже я знаю!

— Ну-у-у… — почесал в задумчивости затылок младший брат, — Это вовсе не шар. Эта такая конструкция из легкого дерева, которая имеет крылья. Бывает разных конфигураций… Если при сильном ветре ее столкнуть с высокой точки, то она сможет лететь какое-то время.

— Лететь? Ха-ха-ха! — развеселился Генрих, — Согласен. Но только лететь она будет вниз и никак иначе!

— Ты не прав, Хайни, — покачал головой Кид, — Вниз, конечно, тоже, но и какое-то расстояние она тоже пролетит.

— Да ну, не верю! — презрительно сморщился средний брат, даже вроде бы хотел плюнуть в сердцах, но вовремя вспомнив, что находится в столовой, покосился на сидевшего у камина деда и немного «сдулся».

— Не верю, не верю… Фома неверующий! — рассердился Кид, взял из стопки бумаги лист и, сложив, как помнил из детства, самолетик, запустил его в сторону коридора.

Все присутствующие замерли и проводили удивленными взглядами неторопливо спланировавший к лестнице бумажный «дельтаплан».

— Это чего сейчас было? — первым отмер дед.

— Да вот… Решил показать Генриху, что он невежда! — пожал плечами Гюнтер, и, вдруг понял, что натворил, поперхнулся готовой сорваться с языка насмешкой.

— Т-а-а-к… — протянул Вильгельм и, опираясь на трость, захромал к упавшему «летательному аппарату», — Как ты его бросал, Кидди?

— Здесь надо плавно, вот так… — Гюнтер показал, как нужно пускать игрушку.

На какое-то время стихи были забыты. Младший «иваныч» с сестрой наперегонки принялись запускать самолет. Дабы пресечь возможные конфликты, пришлось сооружать еще один, при этом показывая всем, как их правильно складывать.

— Все! Хватит! — наконец прихлопнул рукой по столу дядька Рудольф, хмуро глядя на расшалившихся детей, — Завтра на улице будете играть. Ишь, разбегались здесь!

— Где ты нашел этот способ, Гюнтер? — спросил Вилли, поясняя при этом прочим родичам:

— Еще древние китайцы умели мастерить такие игрушки. Но я впервые вижу такой ладный планер. И как он красиво и плавно летит!

— Не помню, брат. Где-то видел, — помотал головой Гюнтер, — Х-м-м… Если ты не видел таких… Может, стоит подумать, а? А если на какой-нибудь праздник наделать их побольше… Да еще и из разноцветной бумаги! Дядя Руди, как ты считаешь, будут покупать такую игрушку своим чадам родители на ярмарке? Центов за пять, чтобы и бумагу оправдать, и себе в карман что-то положить.

Оба деда и дядька задумались.

— Вилли! А такую игрушку патентовать можно? — обратился Кид уже к брату.

Тот почесал лоб и кивнул:

— Думаю, надо патентовать. Только деньги на это нужны. Здесь надо хорошенько подумать!

Когда все согласились, что здесь нужно время для раздумий, к предмету спора вернулся Генрих:

— И все же — эта игрушка из бумаги, она же легкая. А ты вел речь о металле!

— Допустим, это не я вел речь, а тот фантазер в газете. Но! Если рассуждать логически: бумага тяжелее воздуха? Да. Но — летит! Получается, нужно делать либо крылья больше, либо вот этот «толкатель», что сейчас у нас рукой является — сильнее. Чтобы даже металлическую конструкцию так пихнул… Хотя нет… Не выйдет. Надо что-то не такое резкое, но тянущее вперед с постоянным и достаточным усилием. Винт! Это будет движитель. А двигатель… Нет, не придумаю — ничего в голову не идет.

— А что это за винт? — снова влез в размышления Кида Генрих.

— Винт… Как объяснить? — и Кид принялся на руках показывать, как он это понимал.

— Ну, сейчас же пароходы гребут колесами, — попытался возразить средний.

— Я слышал, что уже делают опыты, как поставить на корабли указанный Гюнтером винт. Пока получается хуже, чем гребные колеса, но, кто знает, что будет еще через пару десятков лет? — поддержал Гюнтера Вильгельм.

К недоумению «поэта», слово «мотор» вопросов не вызвало, а вот какой именно мотор, здесь — да, Генрих так и спросил. На что Кид пожал плечами:

— Почем мне знать? Может быть, со временем паровые двигатели станут настолько мощными и компактными, что их можно будет ставить на такие