корд, а дед над всем этим тщательно надзирал, время от времени подавая команды. Карл не давал спуску ни внукам, ни животному — очень ответственно старик относился к этому процессу.

— Доброго всем денечка! — раздался от изгороди донельзя знакомый Гюнтеру глумливый голос.

«Нарисовались — хрен сотрешь!» — мелькнула в голове парня недовольная мысль, когда он поворачивался к прибывшим. Пусть с Диллингсом и Тьерри его уже связывали определенные отношения, и патрульные вроде бы стали относится к Майеру довольно дружелюбно, но все же эти двое не были теми, кого бы Кид встретил с радостью. Ну вот как-то так, с изрядной долей предубеждения.

Дед Карл недовольно покосился на рейнджеров, что-то буркнул в качестве приветствия и распорядился:

— Генрих! Жеребца расседлать, напоить, обиходить, потом — накормить. И это… Повываживай его подольше, видишь, взмок коник изрядно.

Все это парни знали и так, благо что работали по выездке уже не первый год, однако дед не был бы Карлом Майером, если последнее слово было бы не его.

Гюнтер подошел к изгороди и неприветливо буркнул:

— Ну, чего приперлись? В патруль же только в следующем месяце.

— Ты что же — не рад видеть своих друзей, Кидди? — с пакостной миной притворно огорчился Шарль, — А если мы просто в гости к своему приятелю заглянули? Даже кружку кофе не предложишь?

Марк молчал, поглядывая то на Гюнтера, то на его родных.

— Пошли… — Гюнтер кивнул в сторону дома и, не дожидаясь коллег, пошел вперед.

Пройдя в столовую, парень окликнул хлопотавшую на кухне Марту:

— Марта, сделай нам кофе, пожалуйста. Ну, и бутербродов каких-нибудь сообрази.

После чего сел за стол и спросил у Марка:

— Так что случилось? Что-то срочное или так… Как Шарль сказал — в гости заехали?

Покосившись на вышедшую протереть стол Марту, Диллингс кивнул:

— И в гости… И по делам.

С раздражением поймав пристальный взгляд Тьерри на сестру, Кид прошипел:

— Ты бы свой сальный взгляд прибрал, лягушатник. Здесь тебе не… Там.

Марк улыбнулся, а Шарль, скорчив глумливую физиономию, кривляясь и подергивая плечами, шепотом пропел:

— Ой-ой-ой… Какие мы серьезные. Уж и посмотреть нельзя. Красивая девчонка. Сестра, да?

Уперевшись во француза тяжелым взглядом, Гюнтер покатал вздувшиеся желваки. Только какого-то результата не добился: Шарль сделал невинную физиономию и деланно доброжелательно и пристойно поздоровался с вошедшей в столовую Сюзанной.

«Зараза! Даже встать и раскланяться не преминул. Весь такой галантный кавалер — что ты! Шут гороховый!».

Пока Марта с тетушкой накрывали на стол, парни были вынуждены болтать «ниочём»: о погоде, об урожае, о новостях Кристиансбурга и округа.

— Сестра как? — спросил Гюнтер Диллингса.

Тот потеплел взглядом, коротко кивнул:

— Хорошо. Прямо вот — хорошо, Кидди. Ожила, повеселела. Даже румянец на щечках появился. Бойкая такая стала, матери по дому помогает. Спасибо, дружище!

Кид коротко кивнул, принимая благодарность. Когда родственницы, плотно закрыв за собой двери, вышли из столовой, Марк, вгрызаясь в бутерброд и швыркая кофе, пробубнил:

— Джо всех собирает. Всех — это кто сможет. И захочет…

— Не понял… — удивился Гюнтер, — Что значит: сможет и захочет? Это что за набор в добровольцы?

Почесал затылок, влез Шарль:

— Работа не совсем по нашему профилю. Потому — кто захочет!

Кид рассердился:

— Вы толком объяснить можете? Устроили здесь… Игру в тайны.

— Да никакой тайны нет, Гюнтер, — пожал плечами Диллингс, — В патруль ехать наша очередь не подошла. Так что работа это необязательная, здесь только по желанию. Но!

«Блондинчик» поднял палец к потолку:

— Но, возможно, денежная.

— Что за работа? — подобрался Гюнтер: траты на брата Вильгельма, а потом еще и на тетушку, существенно подорвали его и так невеликий бюджет.

Француз, подняв руку к лицу, пошевелил пальцами, усмехнулся:

— Что-то вроде «охотников за головами».

Вновь осмотрев Шарля, Кид подумал:

«Что-то сегодня мне эта смазливая и слащавая морда особенно не нравится. И еще на Марту и тетю смотрел как… Даже подумалось, что красавицам после таких взглядов помыться не помешало бы!».

— Ты еще… Вот к этому своему жесту… — Кид передразнил Тьерри, скорчив морду и шевеля пальцами, — Еще и протяни вот так: «О-ля-ля!». Тебе не хватает воротника «жабо» и плотных чулок с этими… как их там… Ну, трусы еще у вас, у французов, были короткие и пышные! И волосы завить не забудь. Да, беретик еще на голову!

Марк, повернувшись, осмотрел приятеля, фыркнул и расхохотался:

— Метко, Майер! Метко. Шарль, ты и правда порой бываешь изрядно противен. Прекращай!

Потом «блондин» пояснил Киду:

— Работа «охотников за головами», не по нашему профилю. Но в случае успеха оплачивается очень неплохо. Кстати… У нас такое бывает нечасто, это все больше на Западе случается. Подробности рассказывать не буду. Если согласен, завтра к девяти утра подъезжай к Пулавски. Там все будут объяснять и рассказывать.

Гюнтер проводил рейнджеров к коновязи.

— Майер! Так тебя ждать завтра, а то я не понял? — переспросил Марк.

— Ждать! — кивнул Кид, — К Киршбауму заезжали, говорили с ним?

— Да, тот согласился…

— Значит, до завтра!

Уже отъезжая от изгороди, Тьерри не удержался и, засмеявшись, спросил:

— А тетю ты еще не того? — оперевшись ногами в стремена, подвигал бедрами в седле, — Шикарная женщина, просто — шикарная.

— Я прибью тебя, лягушатник! — дернулся было к Шарлю Гюнтер, но Диллингс шлепнул плетью по крупу коня приятеля, заставил животное резко рвануть вперед.

— Ой, боюсь, боюсь… — донеслось до парня издалека, а потом Тьерри издевательски расхохотался.

«Вот же сука какая, а?! Ну, бля… Видно, придется ему как-нибудь в морду въехать. Так-то я понимаю, что француз все больше «подкалывает» меня, но сдержаться не могу. Почему-то… Вот еще интересно: почему, понимая, что это все больше подколки и издевки, я так бурно на них реагирую? Что это за юношеская несдержанность?».

Кипя и шипя, как только что снятый с плиты кофейник, Кид вернулся в столовую: надо было успокоиться и привести мысли в порядок. Заглянул на кухню: возле плиты возилась тетушка Сюзанна. Мысли разом приняли другое направление. Оглянувшись в столовую, прислушавшись в сторону коридора — не идет ли кто, Гюнтер крадучись, подошел к женщине…

— Я прекрасно слышала, как ты зашел, — улыбаясь, повернулась к племяннику та.

С бешено колотящимся сердцем Кид ухватил тетушку за крепкую и такую желанную попу, привлек к себе и впился ей в губы. К его удивлению, красавица активно ответила. Поцелуй получился жарким и продолжительным. Тетушка даже не обращала внимания на то, что его руки вовсю тискали и мяли ее ягодицы.

— Ну все, все… Хватит, Кидди! — наконец оттолкнула она его, — Смотри-ка ты, что он удумал…

Но в