конечно, не как Кольт, который в моём прошлом мире уравнял всех людей, но что-то в этом роде. Шанс у хорошего мечника был даже против заведомо более сильного одарённого. Если, конечно, не впадать в крайности, когда того могли просто скрутить телекинезом без каких-либо шансов на самооборону.

Но самое интересное, когда сражались противники одного ранга. Тут ещё одна очень интересная деталь. Даже если отбросить уровень владения холодным оружием, то два условных Мастера, Грандмастера или Абсолюта редко когда могли быть равными по силам. Никто официально никаких внутренних градаций, конечно, не составлял, но с фактом, что они существовали, мог поспорить только бездарный. Пиковый Мастер не может быть равен себе же в тот момент, когда он только перешёл на эту ступень развития. Так же дела обстоят и с любым другим рангом.

Отметив, что мысли ушли куда-то не в ту сторону, я сфокусировал взгляд на вошедшем в помещение мужчине. Чуть выше среднего роста, чернявый, с густыми бровями и волевым подбородком. Виктор — один бойцов моей охраны. Прибыл к нам в составе того отряда, который дядя в числе первых завербовал, когда роду понадобились люди. За всё время службы у меня к нему не было ни одной претензии, и в лояльности этого бойца, впрочем, как и любого другого, что находился в составе дружины, у меня сомнений не имелось.

Когда я пришёл к решению плюнуть на осторожность и с помощью артефактного кольца усилить своих людей, Виктор оказался в числе первых претендентов на выбор. Естественно, такой чести и доверия заслуживал в первую очередь мой дядя, но увы, он и так находился сейчас в ранге Гроссмастера, и шагнуть выше, как объяснил мне Лев Платонович, можно было только за счёт собственных усилий и никак иначе. Да и пленников такой силы, чтобы хотя бы в теории мощности их ядра хватило усилить Святогора, у нас тоже не имелось. Зато было почти два десятка Мастеров, да Боевиков, ядра которых однозначно должны подойти на усиление моих людей.

— Всё готово, Ваша Светлость. Можно приступать.

— Не будем терять время, — кивнул я артефактору и повернулся к Виктору. — Переживать не стоит. Ритуал, как ты понял, проводится уже не впервые. Слушай Льва Платоновича, и всё пройдёт как надо.

— Так точно, Ваша Светлость.

Боец если и волновался, то особо виду не подавал. Послушно проследовал в центр изображённого на полу круга, там снял с себя военный китель и следом незамедлительно расположился в свободном кресле. Второй участник процесса был уже пять минут как здесь, скованный ремнями и с плотной повязкой на глазах, только на соседнем кресле. Бес тело спецагента также уже покинул, ритуал вот-вот должен был начаться.

Мучила ли меня совесть из-за судьбы, на которую я обрёк попавших в плен спецагентов? Вряд ли. Их удел был погибнуть ещё там, в холле подвального этажа в Бирмингеме. Они мои несостоявшиеся палачи. Убийцы, которых отправили чтобы устранить неудобного человека, не стесняющегося говорить возомнившим себя хозяевами этого мира людям правду в лицо. Так пусть хотя бы пожертвуют свою силу другим, нежели чем унесут её с собой в могилу. И нет, в конкретно данном случае никого я не жалел.

Тем временем ритуал начался и все прилипли взглядами к происходящему в центре лаборатории. А я… а я был по-прежнему увлечён своими мыслями. В этот момент внутрь помещения беззвучно вошли Степан с Машей. Тут же бросил короткий взгляд на товарища, на что тот коротко кивнул в ответ. Значит, согласилась.

Так уж вышло, что среди пленённых нами вчера бойцов, помимо прочих, затесался ещё вдобавок и боевой лекарь. «Боевой» в этом словосочетании означало, что одарённый был способен не только к магии исцеления, но и неплохо справлялся с процессом, совершенно обратным этому делу — как правило, владел навыками ближнего боя и мог наравне с другими бойцами группы вести наступательные действия. Уникальный кадр, надо сказать. У нас такого не было и, к сожалению, пока не предвиделось.

Зато у нас была Маша. Пусть и не боевой, но ведь тоже лекарь. Причем в ранге «Боевика», правда у их брата он просто именовался третьим номером. То бишь «Лекарь третьего ранга», что уже довольно почётно — на работу такого одарённого с руками и ногами с радостью заберёт любой род. Ну или почти любой — в княжеских, да императорском, планка, вероятно, могла быть и выше. Но как бы там ни было, лекари без дела никогда не оставались — дар этот в миру встречался не очень часто, чтобы таких людей оставлять непристроенными.

Возвращаясь к Маше и тому боевому лекарю, что оказался у нас в плену: я бы вряд ли даже заикнулся насчёт того, чтобы предложить Морозовой пройти ритуал по «повышению квалификации», как мы его между собой стали теперь в шутку называть. Но к череде приятных совпадений добавилось ещё и вот что: Эндрю Бейт, как звали этого одарённого, к числу прочего оказался ещё и магом воды, к стихии которой также была предрасположенность и у Маши. Лёд, как у Белорецких, происходил именно от воды, и ничего другого.

В общем, когда бес в теле Бейта озвучил информацию о своей стихии и таланте, мы со Степаном невольно переглянулись. Естественно, настаивать я ни на чём не стал. Просто предложил паре подумать и рассмотреть возможность, не более. И, судя по тому, что было написано сейчас у них на лицах, отказываться они не стали.

— Это будет больно? — прошептала оказавшаяся сбоку от меня Маша.

— У них нет. По опыту прошлых ритуалов, не должно быть, — поправился я.

— А у меня? — заглянула ко мне в глаза девушка.

— У тебя, возможно, да, — солгать я не решился. — Тут речь не только ядро поглотить, но и талант усилить. Как и в моём случае…

— Это не твой случай, — отрезал вновь оказавшийся сбоку Самаэль. — Не переживай, девочка. Будет неприятно, но переживёшь. Тем более, если не глупая, то сможешь облегчить себя своим даром прямо во время процесса.

Услышанное Машу явно успокоило, пусть она и покосилась на демона с некоторой настороженностью. Впрочем, наверное кроме меня одного, таким взглядом на Самаэля поглядывали периодически абсолютно все.

Что ж… будем надеяться, что дед прав.

* * *

В отличие от любого другого, кто вставал с этого кресла после окончания ритуала, в том числе и меня, Маша смогла сделать это самостоятельно. Хотя Степан и придерживал