class="p1">— Вообще-то, — ответил принц задумчиво, заглянул в кружку, повертел её в руках, а потом посмотрел на невесту, — это правило хорошего тона. Мы ведь у неё в гостях.

— Тогда отвечу. Нет, тхаргица, мы не должны уничтожить друг друга…

— Но каждый сам за себя, не так ли?

— Ты не находишь, что она сама нарушает законы вежливости, перебив меня? — уточнила банши у жениха.

Это было… обидно. Даже отвечая, Валери умудрялась игнорировать меня. Но… а не пофиг ли? Я решила действовать аналогично и уставилась на принца, словно разговаривала именно с ним.

— Однако это ошибочно. Смотрите, каждый знает, что если на турнире победишь ты, то вытащишь из опалы и свою невесту. А если прекраснейшая Росинда, то она вытащит своего жениха, так?

— К чему она говорит эти банальности? Ей кажется, что это интересно?

На вопрос невесты Эрсий не ответил. Он продолжал разглядывать чай в кружке, медленно вращая её туда-обратно.

— Таким образом, команда распадается, а, значит, вам всем будет тяжелее справиться с мортармышами. И это нечестное состязание.

— И что ты предлагаешь? — Эрсий вдруг поднял взгляд, и я словно захлебнулась в его глазах-озёрах синих.

Как же он всё-таки красив! Поразительно для парня, и при этом не гламурно. В Эрсии не было самолюбования, ему плевать было, хорош он или нет. Я впервые видела перед собой именно аристократа, чистокровного, да ещё и обладающего безграничной властью. И поняла, что все фильмы лгут: актёры не в силах изобразить подлинного прирождённого вельможу.

Кое-как собрав мысли обратно в черепную коробку, я выдержала взгляд, облизнула пересохшие губы и ответила:

— Я предлагаю честное. Мы все отбиваем друг друга от мортармышей и боремся за то, чтобы никто не погиб. А победит быстрейший. Победит лучший из нас.

— Тебе не кажется, что тхаргица глупа? — спросила Валери у принца. — Что это бессмысленная, тупая идея. Для чего сильнейшему, по её мнению, сражаться за слабейшего?

Эрсий не отвечал, он продолжал задумчиво смотреть на меня.

— Вместе мы сильнее. Сильный за слабого, слабый за сильного — эта формула усиливает каждого. Ведь даже сильнейший может промахнуться.

Валери фыркнула, глотнула чай и сморщилась:

— Что за бурда⁈ Какая гадость.

— А мне нравится, — ухмыльнулся Аратэ, — есть что-то в этом сочетании необычное. Но вот что, прелесть моя, мне непонятно всё же: если, положим, я отстреливаю мортармыша, нападающего на… тебя, а ты потом побеждаешь, как мне отделаться от привкуса упущенных возможностей? Зачем мне, положим, помогать другому победить?

Это был очень меткий вопрос. Я перевела взгляд на лепрекона. Тот улыбался и смотрел весело.

— Потому что прямо сейчас мы все дадим клятву вытащит друг друга. Кто бы из нас ни победил, получив награду Мёртвого бога, он вытащит всех остальных из опалы.

— Иными словами… — Росинда нервно выдохнула, сглотнула и прошептала: — Иными словами, ты предлагаешь…

Я посмотрела на неё.

— Да. Я предлагаю победу для всех. Для всей команды. И жизнь для всех. Потому что настоящий спорт не про смерть.

За столом воцарилось молчание.

— А если победитель не сдержит данного слова? — вдруг тихо спросил Эрсий.

Глава 35

Второй поцелуй

Это был самый лучший день, вернее, вечер, который только был у меня в этой академии.

Принц взял лютню, которую принесла с собой Росинда, и пел какие-то тягучие печальные песни, которые мой переводчик не переводил, поэтому я не знала, о чём они. Валери молчала, притихшая, потрясённая тем, что моё предложение поддержали все.

— Пусть победит сильнейший, — кивнул Эрсий после того, как Харлак предложил дать слово чести.

— Один за всех, и все за одного — пошутила я.

Отсылку никто не понял, но девиз понравился, и после этого все расслабились. Даже согласились оставлять двери в комнаты открытыми, чтобы жить в настоящем времени, не расслабляясь.

Мы ели, пили, потом играли в разные игры. Морской бой, например, или «крокодил», когда нужно показать что-то жестами, в испорченный телефон и даже в «колечко-колечко»… А потом я научила их «Мафии», и мы все дружно пытались обыграть лепрекона. Игра закончилась тем, что Аратэ стали просто «убивать» в самом начале, он заскучал, забравшись на кресло с ногами, а без него стало неинтересно.

Вот тогда-то Эрсий и вспомнил о лютне.

У него оказался прекрасный голос, негромкий, непоставленный, но очень приятный и волнующий. Валери села рядом и положила голову жениху на плечо. Росинда и Аратэ о чём-то шептались, и девушка взволнованно крутила пуговицу на парчовом камзоле лепрекона. А у Харлака подёргивались губы, и мне казалось, что оборотень хочет завыть.

Это было совершенно прекрасно.

Когда Эрсий допел и, положив лютню на колени, стал гладить её лакированный корпус, мне снова вспомнилось, как мы целовались во сне. Я с трудом отвела взгляд и преувеличенно бодрым тоном заявила:

— А сейчас мы свершим насн навах. Это ритуал для продления жизни.

Росинда вздрогнула и испуганно уставилась на меня.

— Ритуал?

У неё даже губы побледнели, а глаза округлились от испуга. Я вспомнила мраморную статую в заброшенном замке и хмыкнула.

— Вам понравится.

Прошла на кухню и вернулась с лодочкой, вылепленной из теста, маленькой, такой. Чтобы помещалась на ладонях. Поставила её на стол, вынула из кармана свечи и раздала ребятам.

— Поместите свои свечи в ладью жизни. И пусть они горят.

— А ритуал? — напряжённым голосом уточнила Росинда.

— Это и есть ритуал.

Они переглянулись и, как всегда, первым поднялся Эрсий. Поджёг свечу, капнул воском на дно ладьи и поставил. За ним — Валери, старавшаяся придвинуть свечу ближе к свече жениха. Потом Росинда, Харлак…

— После тебя, — мурлыкнул Аратэ.

И я зажгла свою свечу, а затем зажёг и он. Я, шепча молитвы, которым научила меня ээжа, взяла на ладони наш кораблик жизни, подошла к окну и поставила его на подоконник. Затаила дыхание. Там, за стеклом, светились, не мерцая, звёзды. Чернела ночь. А где-то внизу ветер клубил снег между хребтами. А здесь было тепло, вкусно и…

— Пожалуй, нам пора, — заявил Эрсий.

Росинда вдруг подошла ко мне, обняла и шепнула совсем тихо в самое ухо:

— Не верь Аратэ. Пожалеешь, но будет поздно. Он лжёт, — и быстро выскочила из комнаты.

За ней сразу — Харлак. Я выразительно глянула на лепрекона. Ну же, давай! Однако Аратэ подхватил грязные кружки и отправился на кухню, посвистывая.

— Благо этому дому, — вежливо произнесла Валери и вышла.

Мы остались с Эрсием наедине. Если, конечно, не считать лепрекона за стеной. Но Аратэ включил воду и загремел посудой. Он что, решил её вымыть? Серьёзно? Чудеса случаются?