Мне пришлось посмотреть на него, и я почувствовала, как жар прилил к щекам. Почему он не уходит? Он должен был уйти вместе с невестой. Сердце забилось невпопад, а во рту отчего-то разом пересохло.

— Я видел, как ты на меня смотрела всё время, — заметил Эрсий, не сводя с меня всё того же прохладного пристального взгляда.

Ну… не всё.

Я пожала плечами:

— Что ты хочешь этим сказать? Ты — мой гость и…

Он вдруг шагнул и казался совсем рядом, положил мне руки на плечи, нагнул голову. Мне пришлось запрокинуть лицо, чтобы продолжать смотреть в глаза. Вообще-то, я не очень-то низкого роста девушка, но Эрсий был выше практически на пясть. Видимо, от этой позы голова у меня как-то очень закружилась, и если бы не руки принца, я бы, наверное, пошатнулась. Тренировки, наверное… Вон как ноги дрожат…

Эрсий вдруг наклонился, и его губы коснулись моих. Как тогда, во сне… Или, может, я и правда сплю?

Я вцепилась в него, мир предательски закружился.

Они были мягкими и нежными… как тогда… как… «Надо его оттолкнуть… надо…» — вихрились мысли в моей голове, но тело вдруг стало безвольным, а губы раскрылись навстречу чужим губам.

Что со мной? Почему…

Но больше всего на свете мне сейчас хотелось, чтобы этот поцелуй не заканчивался. И я вдруг трусливо подумала, что, может быть, я снова сплю? Может, это сон и…

Эрсий внезапно резко отстранился. И взглянул, точно хлыстом огрел: презрительно, холодно.

— Я понял, зачем ты здесь, Иляна. И твои слова, твои добрые предложения меня не обманут. У тебя ничего не выйдет.

— З-зачем? — прошептала я, не совсем понимая собственный вопрос.

Сделала шаг назад, чувствуя, как лицо горит от стыда. Ох, чтобы сказала моя ээжа, если бы узнала, что я целовалась с чужим женихом? Очень хотелось отвернуться, или вообще убежать, спрятаться, но я закусила губу и заставила себя остаться.

— Не притворяйся, что не поняла. Я проверил тебя, и проверка подтвердила моё подозрение. Завтра я поговорю с Рос и объясню ей, что ты намеренно ссоришь их с Аратэ. Роаны вспыльчивы, но разумны. Она поймёт. И нас с Валери тебе тоже не разлучиться.

— Но я…

Однако он отвернулся и вышел. И последнее, что я увидела — прямая и безапелляционная спина.

Я сползла на пол, закрыла лицо руками, уткнулась в колени, вся дрожа. Зачем он так? Почему? Это же не я его… не я, он сам… Тогда почему…

Зубы стучали, из глаз не бежали слёзы, но всё тело трясло и колотило. А потом вдруг закончился воздух. Горло перекрыл колючий ком, кислород просто закончился, и я захрипела. Схватилась за горло, в глазах всё покраснело и… Кто-то меня поднял, прижал к себе, крепко, но странно, мне от этого стало не тяжелее, а легче. Куда-то понёс, и в лицо хлынула холодная вода. Я выгнулась, глотая воздух, и боль, комком застрявшая в горле, уменьшилась так, что можно было вдохнуть.

Аратэ, а это был он, запихнул меня в душ и врубил холодную воду на полную мощность. И тогда наконец из горла вырвался крик, я захлёбывалась, но паук, вонзивший в моё тело жвалы, исчез. И, обессилев, я опустилась на дно душевой кабины и расплакалась, даже не пытаясь втирать слёзы.

Рыжее чудовище вырубило воду. Парень присел на корточки передо мной.

— Эй, Иляна, ты здесь? — спросил жизнерадостно. — Жить будешь?

Я судорожно всхлипнула.

— С тобой часто такое бывает? Ты бы хоть предупредила.

— Второй раз, — прошептала я, клацая зубами. Стало холодно.

— А первый…

— Выйди, — попросила я.

— И с тобой всё будет хорошо?

— Да.

— Ладно, но учти, если ты в ближайшее время не появишься, я к тебе вломлюсь. Приводи себя в порядок и выползай, я чаю согрею.

Он и правда вышел, я скинула мокрую одежду и вернулась в душ. Разрешила себе проплакать обиду, но недолго. «Сама виновата», — подумала сердито. Вылезла, крепко растёрлась, укуталась в халат и вышла.

Истерика была небольшой, но словно высосала из меня все силы — даже ноги подкашивались.

В комнате не было ни следа гостей: ни грязной посуды, ни мусора, ни какого-то бардака. Как будто и не было праздника вовсе. Я бы, может, даже поверила на секунду, если бы не гирлянды, не разноцветно мерцающие лампадки и не кораблик жизни на окне. Аратэ выглянул из кухни, волосы на его голове были всклокочены, о нарядном костюме ничего больше не напоминало: простые тёмные штаны, расстёгнутая у ворота рубаха. И фартук. Льняной.

— Ага, а я как раз собирался вламываться. Проходи, садись, не стесняйся. Сейчас притащу чай.

— Уходи, — прошептала я.

Добрела до кресла, забралась в него с ногами и обхватила колени. Меня всё ещё морозило, но уже не так остро.

Аратэ скрылся за дверь и вернулся действительно с чаем. Наполнил мне чашку, поставил передо мной.

— Пей давай.

— Уходи, — прошептала я, не глядя на него.

— Ты забыла про нашу сделку? — любезным тоном поинтересовался он.

Я всхлипнула и почувствовала, как щёки становятся мокрыми. Аратэ присел передо мной, взял за руки:

— Эй, пыжик, тебя кто обидел?

— Я сама себя.

— Да ладно? — он хмыкнул.

Встал, наклонился, поднял меня на руки, сел сам и посадил меня на колени. Взял чашку, поднёс к моим губам:

— Пей давай.

— Ты тоже считаешь меня шлюхой, которую прислали вас всех рассорить? — прямо спросила я. — Тоже хочешь поцеловать, да? А потом сообщить мне, как презираешь меня и что у меня ничего не получится? Тогда начинай.

Я отодвинула руку с чашкой и, обернувшись, прямо посмотрела в его глаза. Ну, давай. Говори как есть, чего таиться-то? Аратэ внимательно глянул на меня.

— Тоже, — отметил глубокомысленно.

Потом вздохнул, поставил чашку на стол, притянул меня к себе обеими руками и погладил по голове.

— Я — лепрекон, — шепнул мягко и доверительно. — Понимаешь? Мой народец способен распознать ложь с расстояния полёта стрелы. Услышать ложь, даже когда лжец молчит. Увидеть в темноте. Если бы ты врала, я бы это понял раньше, чем великолепный Эрсий.

— Ты очень самоуверен, — пробормотала я.

Но как ни странно, стало легче. Как ни странно, стало намного легче. Может быть, потому, что рядом не было совсем никого из близких, никого, кто любил бы меня или хотя бы уважал. И поддержка странного парня разлилась в сердце теплом и согрела его.

— Ты до отвращения, до глупости честный человек, Иляна. Я вот даже понять не могу, как ты дожила до твоих лет, признаюсь. Что