— Сам понимаешь, тогда на телефоны мало кто активно щёлкал, — словно извиняясь, произнёс Игорь. — Но я помню, как кто-то из девочек… Не стрип, она не тёрлась о шест. Развлекалочка — та, что выпивает с посетителями, сейчас они как-то мудрёно называются… Ладно, не важно. Вот она и принесла фотик. И мы все, как дураки, стали выпендриваться. Она потом фотки напечатала и всем по штуке подарила. Хорошая девочка, жаль не помню, как звали. Она недолго в «Лаки» работала.

Он протянул старую, помятую фотографию.

— Извини, — сказал. — Я альбомов не собираю. Валялась в ящике стола. Много лет валялась.

На фотографии человек пять молодых и крепких парней стояли у входа в «Лаки». Но первым, кого увидел и узнал Гордей, был вовсе не сильно изменившийся, но знакомый ему Игорь.

Гордей смотрел только на одного человека. На Булена. Белобрысый, похожий на лёгкий одуванчик, он улыбался в камеру белозубо и так искренне, как никогда Гордей не замечал за ним. Он обнимал одной рукой какого-то высокого чернявого парня, а второй выбрасывал в объектив рок-н-рольные «рога».

— Это Тима, — кивнул Игорь, указывая на Булена.

За восемнадцать лет Тима нисколько не изменился. По крайней мере, внешне.

Глава восемнадцатая

Мика жаждет любви

Гордей не спал всю ночь.

Ворочаясь с боку на бок, искал объяснений. Но те, которые ему приходили на ум, облегчения не приносили.

К рассвету в мыслях Гордея всё ещё царила сумятица. Единственное, что он мог сейчас придумать — поехать в «Лаки». Если этот Булен-Тимофей и оставил какую-нибудь зацепку, то только там. Гордей понимал, что не успокоится, пока не разгадает тайну. А главное, не сможет отделаться от этой истории, если не выяснит, зачем возвращалась Нира Эльман. И… Она ли вообще это была?

Кайса оставалась в стационаре ещё, по крайней мере, до вечера, и Гордей позавтракал самостоятельно. Сварил кофе, с гордостью отметив, что получается у него очень даже неплохо. Набрал Мику. С новым утром ушла злость, проснулась совесть: всё-таки он оставил друга в незнакомой компании.

Мика не отвечал долго, а когда в телефоне раздалось приглушённое «Ну…», звучало так глухо, словно он говорил сквозь подушку.

— Ещё дрыхнешь с бодуна? — констатировал Гордей. — Вчера нехило…

— Ты вовремя, — вздохнул Мика, и голос его утонул в каком-то странном треске, а затем — долгом гуле.

Гордей слышал, что подобный эффект бывает, если телефон ставят на прослушку. Но кому мог понадобиться абсолютно непримечательный Мика, у которого в силу склада характера и образа жизни не могло быть ничего интересного?

— Что у тебя там за помехи? — удивился Гордей. — Ты дома?

Гордей различил в гуле какие-то голоса, кажется, это не технические помехи, а кто-то яростно тусит в Микиной квартире.

— Ты не один?

— Почему? — удивился Мика. — Один. Я всегда один.

— Просто плохо слышно. Словно ты на гулянке или говоришь с того света.

— Я как раз туда собираюсь, — неожиданно чётко и ясно ответил Мика. — Хорошо, что ты позвонил. Настоящий друг чувствует, когда нужно.

— Э, — Гордей поморщился от несвойственных Мике сантиментов. — Ты кончай там чудить…

Он вдруг вспомнил Микино вчерашнее странное: «Я — следующий» и заволновался уже всерьёз.

— Кончаю… — сказал тот, и мобильный замолчал.

Гордей, чертыхаясь и ненавидя весь свет, полез искать ключи от Микиной квартиры, которые тот оставил ему на случай, если потеряет свои. А он ещё хотел подключить протрезвевшего Мику к поискам Эда…

Кайса в отделении пограничных состояний, Рита Облако — в могиле, Эд пропал, а теперь Мика говорит очень непохоже на себя. Ситуация становилась не просто странной, а уже предельно опасной. Что с ними со всеми происходит?

Гордей, приговаривая абоненту, который стал недоступен: «Только не дури», перерыл все ящики своего рабочего стола, когда наконец-то нашёл в самом углу кольцо с двумя ключами и чипом от подъезда.

Он выскочил во двор, завёл машину и рванул по удивительно тихому городу, только из-за этой немноголюдности вспомнив, что сегодня — выходной. Отпуск всё-таки выключает из жизни, забываешь числа и дни недели.

Гордей с трудом припарковался среди туго наставленных машин во дворе серой девятиэтажки, цифры на домофоне даже набирать не стал. Воспользовался чипом, который, к счастью, оказался действительным. Связка валялась у Гордея уже несколько лет, домофон вполне могли сменить.

Он не стал дожидаться лифта, третий этаж — пустяки даже с медицинским оборудованием и с носилками, Гордей привык и не к таким забегам. Даже не запыхался, сразу нажал на кнопку звонка. Из-за двери послышалась брякающая трель, разнеслась по запертой квартире.

Мелодия звонка ещё не иссякла полностью, а Гордей уже поднёс ключи к замочной скважине. И тут же услышал: с той стороны прошуршали мягкие шаги. Кто-то остановился около двери и громко дышал, очевидно, рассматривая площадку в глазок. Даже сквозь металлический лист доносились неуверенность и страх. Гордей отступил, позволяя себя рассмотреть, и громко произнёс:

— Это я, Мика, я…

Но там всё так же дышали, не двигаясь.

— Не дури! Открывай, или я сам, ты мне ключи оставлял, помнишь? И задвижку выбью. Просто покажись, что ты в порядке, и отстану.

Дыхание прервалось. Затем вдруг послышался негромкий и быстрый лязг задвижки. Из тёмной щели высветился глаз. Гордею на секунду стало жутко: у Мики глаза зелёные, как у большинства рыжих, а этот полнился синевой неба.

— Всё в порядке, — прошептал глаз.

Так бесцветно, что невозможно определить, кому принадлежит голос.

— Мика — это ты? — глупо спросил Гордей. — Впусти. На секундочку. Клянусь, не зайду дальше коридора, если ты не один…

Ему сейчас пришла мысль, что женщины с автобазы Облака уделяли вчера пьяному Мике очень уж повышенное внимание. Возможно, одна из них помогла добраться другу до самой кровати. И из солидарности в ней же и осталась.

— Иди уже, всё хорошо, — опять глухим шёпотом произнёс то ли Мика, то ли кто-то чужой в его квартире.

Гордей ломанулся в образовавшуюся щель, но опоздал буквально на долю секунды. Дверь захлопнулась, отдавая больно в локоть.

— Сказал же — всё хорошо…

Послышались те же шаркающие, но теперь удаляющиеся шаги. Гордей рассвирепел. Он кинулся на дверь с ключами наперевес, как средневековый рыцарь с копьём на дракона. Думал, придётся ломать, и преисполнился решимости сделать это, несмотря ни на что. Но дверь оказалась незапертой, да ещё и открывалась странно — вовнутрь, так что Гордей со всей дури влетел в коридор. Не успев притормозить, он пробороздил прихожую и врезался в косяк входа в комнату.

Но перед ним открылось